В двери постучали. Учитывая поздний час, вряд ли это кто-то посторонний. Наверняка, Нокс или Эвернер решили уточнить детали завтрашней церемонии. Ее проведет Дерек, как глава академии. Если, конечно, его нестабильная магия позволит. Если нет – придется передать это право Ноксу.
Эден поднялся и подошел к двери. В полумраке коридора стояла Мария. Мачеха выглядела бледной – траурное платье не добавляло красок ее лицу. А еще Сокол знал, как Мари любила отца, и удивлялся ее самообладанию. Она держалась ради сыновей, это понятно. Как и он сам держался – из последних сил, потому что хотелось выть от горя.
– Что-то случилось? – спросил принц, пропуская мачеху в комнату.
– Нет, дорогой, – ответила Мари, присаживаясь в кресло. – Просто подумала, что ты волнуешься. Решила навестить тебя.
– Не стоило.
Сначала ляпнул, потом подумал. Как и всегда. Мария заметно огорчилась.
– Я не это хотел сказать, – вздохнул Эден, занимая кресло напротив. – Тебе нужно отдыхать, а не бродить по ночной академии.
– Тебе тоже давно следовало бы лечь спать, – мягко возразила Мария. Она всегда разговаривала с ним, как с ребенком, и это порою раздражало, но сейчас, наоборот, успокаивало. – Знаешь, когда меня должны были назвать императрицей, я не спала несколько дней до свадьбы. И если бы не твой отец, упала бы прямо на церемонии, но за него всегда можно было держаться, он не дал бы мне упасть. Как и за тебя. Ты все держишь на своих плечах, мой мальчик. Позволь мне побыть рядом. Хотя бы сегодня.
– Все в порядке, Мари, – ответил принц. – Я не сплю не из-за коронации. Просто…
И замолчал. Он не любил делиться сокровенным. Для всех принц Сокол был неуязвим и эгоистичен, пусть так и остается.
– Ты нервничаешь, – заключила мачеха. – Это нормально, нечего стыдиться. Будь мы сейчас во дворце, вокруг суетились бы люди, спрашивая последних распоряжений, горели бы огни…
– Знаешь, я в какой-то степени рад, что этого нет, – признал Эден. – Всей дворцовой кутерьмы. Академия стала для меня и тюрьмой, и домом. Пусть все будет так: среди студентов и преподавателей. Возможно, я и останусь императором лишь в этих стенах.
– Мальчик мой!
Мария поднялась и обняла его. Сокол не пошевелился. Внутри была пустота. Вся его бурная энергия вдруг подевалась куда-то. Куда – он не знал. Наверное, устал. Поэтому и позволил мачехе эти объятия, из которых всегда вырывался. Не осталось сил спорить. Есть вещи, которые нужно просто принять. А с принятием у него всегда были проблемы.
– Ты обязательно справишься, – сказала Мари, возвращаясь на свое место. – Ричард это знал, знаю и я. Не беспокойся, милый. И даже когда Демиан сюда придет, ты будешь к этому готов.
– Я не готов воевать с дядей! – все-таки не выдержал Сокол. – Почему? Почему он вдруг решил избавиться от отца? Они ведь всегда были дружны, как и мы со Льдом. Это то же самое, если бы Свет вдруг решил убить меня. Немыслимо! Я не могу понять, Мари. Пытаюсь – и не могу. До чего же низко…
– Демиан жаждет власти, – вздохнула мачеха. – Мы просто не замечали очевидного – он всегда хотел править. Видимо, считал, что справится лучше Ричарда. Пожертвовал Льдом – дождался, пока он тоже прибудет в академию и начнет обучение, чтобы его можно было использовать против тебя.
– Разве власть этого стоит? Стоит жизни моей матери? Отца? Скажи мне? Неужели и со мной будет так же?
– Свету не нужен твой трон. Он мог бы получить его прямо сейчас. Я бы была против, но мое слово не имеет веса – моего супруга больше нет. Однако Свет хочет другого.
– Чего же?
– Свободы, – вздохнула Мария. – Ему претит дворец, я же вижу. Из двух моих сыновей только один способен вынести тяжесть короны, и это ты.
– Если выживу.
– Погибнешь ты – погибнем и мы. И все, кто заперт здесь вместе с тобой. Демиан никого не пощадит, помни об этом и сражайся. А мы будем рядом – каждый день и час, который нам отпущен в этом мире.
– Спасибо, – проговорил Эден. – Для меня это важно. А теперь ложись спать, хорошо? Я тоже постараюсь уснуть, иначе завтра мною можно будет пугать умертвий.
– Спокойной ночи, сынок, – улыбнулась Мари, подошла к нему, коснулась губами лба и покинула комнату.
Сон, вопреки всему, пришел быстро. Эдену ничего не снилось. Он просто закрыл глаза, а когда открыл, уже было утро. Утро его коронации. Вместо слуг по коридорам бродили студенты – занятия отменили ради такого случая. Принц спокойно умылся, надел форму и вышел из комнаты.
Маркус подпирал противоположную стену.
– В столовую? – спросил он.
– Не хочу, – ответил Эден. – Пройдусь немного, пока есть время. Остужу голову.
Мрак не спрашивал, нужно ли ему сопровождение. Просто шел следом, наблюдая, чтобы его высочество никто не беспокоил. Студенты торопились убраться с дороги – они и в обычные-то дни предпочитали не пересекаться с Соколом, теперь и подавно. А Эден брел, не задумываясь, куда идет. Внутри постепенно воцарялось спокойствие. Сегодня все останется в прошлом – учеба, друзья, любовь. А впереди будет трудный путь. Долгий или нет – время покажет.
Около полудня Эден вернулся в академию. Его уже ждал лорд Нокс.
– К коронации все готово, – доложил он. – Начинаем через полчаса.
– Спасибо, лорд Нокс, – кивнул принц.
Он вошел в комнату, сначала хотел переодеться, затем решил, что форма больше подобает случаю. Эден, император академии имен. Звучит неплохо! Он усмехнулся своему отражению и направился в главный зал.
Ректор Эвернер ждал его неподалеку от входа. Из зала доносился гул голосов – гости собрались, ожидая Эдена.
– Надеюсь, ты в состоянии провести церемонию? – тихо спросил Сокол, отмечая, что его бывший наставник выглядит бледным.
– Да, – ответил Дерек. – Но для нее мне нужно твое истинное имя.
– Такая малость…
Эден вздохнул. Он знал, что на церемонии коронации используется магия имен – тогда род императора подарит ему свою защиту. Которая совсем не уберегла отца… Да и книга имен рода теперь в руках дяди. А значит, на его стороне преимущество.
– Эйдинар, – сказал он. – Мое истинное имя – Эйдинар.
Дерек кивнул, а затем распахнул перед принцем двери зала и вошел туда следом за ним. Все гости тут же склонились. Эден шел среди них, и его не покидало чувство, будто это происходит с кем-то другим, не с ним. Однако вот Дерек замер на кафедре, переделанной ради такого случая под возвышающуюся над залом площадку. Перед ним на тумбе лежала корона империи. Принц почувствовал, как его пробирает смех. Более нелепую коронацию сложно себе представить. Но самое смешное – нет разницы, где она произойдет и кто ее проведет. Главное, чтобы корона оказалась на его голове и магически признала императором. Просто Дереку Сокол доверял, а другим – нет.
– Принц Эден, – проговорил ректор, – сегодня вы вошли в этот зал, чтобы выйти из него императором Рендории. Как глава академии имен, я проведу церемонию коронации, и да поможет мне сила.
Принц ощутил, как по коже пробежали мурашки. Смеяться сразу перехотелось. Наоборот, для него словно исчез академический зал и лица друзей, врагов, знакомых и полузнакомых людей. Сегодня он сделает шаг, который навсегда изменит его жизнь.
– Готовы ли вы принести клятву своему народу, принц Эден? – спросил Дерек.
– Да, – ответил Сокол.
Он коснулся кончиками пальцев короны своего отца и почувствовал тепло магии. Многие поколения предков слушали его.
– Я, Эден из рода императоров Рендории, сегодня стою перед силой рода, – начал он заученную с детства клятву. – С чистыми помыслами я прошу предков благословить меня на доброе и славное правление. Клянусь заботиться о благе страны, не попирать законы магии, править честно и справедливо с сегодняшнего дня и до последнего вздоха.
Тепло усилилось. Его слушали и слышали.
– Я, Дерек Эвернер, ректор академии имен, от лица народа Рендории принимаю вашу клятву, – произнес его наставник. – Да будет так.