– Эйдинар! – крикнула снова. Вдруг одна из дверей резко распахнулась, и из нее вырвался сноп пламени. Я отскочила, побежала вперед, начиная понимать, где оказалась. Почему же не получается ощутить магию Сокола? Хотя… В том дне не было еще императора Эдена. Не было Эйдинара. Маленький Сокол не знал своего истинного имени.
– Сокол! – закричала я. – Сокол, милый, где ты?
И ощутила тоненькую ниточку, уводившую туда, где было так много дыма. Я пошла за ней, боясь упустить, сбиться с пути, а ниточка вела и вела, пока между мною и целью не очутилась дверь.
– Сокол? – позвала я и шагнула… в детскую. Повсюду лежали игрушки. Но мне надо было не сюда, а чуть дальше. В спальню! Точно, в своем видении я находилась в спальне, когда получилось пробить ментальный щит принца. Вот только одна из игрушек пошевелилась. Маленькая плюшевая собачка вдруг выкатилась мне под ноги, начала расти и превратилась в огромного пса. Его глаза светились, из пасти капала пена.
– Пусти! – взмолилась я. – Мне нужно к Соколу, ему там плохо!
Но пес только протяжно зарычал, переступил с лапы на лапу, а потом прыгнул. Я громко взвизгнула и отпрыгнула в сторону. Призвала магию, но моей силы в чужом сознании не существовало.
– Пожалуйста! – обратилась к собаке. – Твоему хозяину нужна помощь. Сокол! Эйдинар!
Пес глухо завыл, а я, решившись, помчалась к запертой двери за его спиной. Клацнули зубы, но поздно: я уже ввалилась в задымленную спальню. Пустую… А потом снова вспомнила пойманный отголосок чужого воспоминания, опустилась на коленки и заглянула под кровать. Маленький белокурый мальчик с огромными зелеными глазищами был там. Свернулся калачиком и молча плакал. Ни звука, ни стона.
– Сокол, – позвала я его. – Соколик, миленький, иди сюда!
– Ты кто? – звонко спросил мальчишка. – Где моя мама?
– Она ждет тебя. Я отведу. Выбирайся оттуда.
– Ты врешь! – В глазах Сокола заблестел гнев. – Моя мама умерла. Я видел. А ты врешь!
– Нет, тебя ждет Мария. Ты помнишь Марию? Она плачет! Разве ты хочешь, чтобы она плакала?
Мальчик засомневался.
– Я ее не помню, – сказал следом.
– А меня? Совсем не помнишь? Я Лучик.
– Лучик…
Огонь взревел сильнее. С треском рухнуло что-то в гостиной.
– Надо выбираться, или ты тут сгоришь! – продолжала я, понимая, что при настоящем пожаре мы бы тут беседы не вели, а задохнулись бы от дыма. Но он существовал только в памяти Сокола. День, ставший его кошмаром навсегда.
– Я не хочу выбираться, – слишком по-взрослому ответил ребенок. – Мне страшно, Лучик.
– Не бойся, ты ведь не один. У тебя есть Мария и братик Свет. Есть мы с Дереком. Твой кузен Лед, Мрак…
– Мрак умер, – тихо проговорил Сокол.
Я задохнулась от боли. Умер? Мне никто не сказал. Да и было ли время говорить?
– Но он не хотел бы, чтобы ты тоже погиб, Эйдинар, – не стала сдаваться. – Идем! Пожалуйста, пока не слишком поздно.
И вдруг поняла, что начинаю задыхаться. Сон Сокола постепенно становился моей реальностью. Схватить бы его и вытащить оттуда! Но Дерек говорил, он должен вернуться сам.
– Мне плохо, Сокол. Мы тут оба умрем, – сказала я и закашлялась. – Кто-то поет…
Тихий голос лился откуда-то сверху. Видимо, он принадлежал императрице Марии. Она что-то пела своему сыну – слов не разобрать. Сокол вдруг выбрался из-под кровати. Я подхватила ребенка на руки. Теперь к выходу!
Вот только там, где была гостиная, теперь бушевало пламя. Как нам пройти? Я схватила покрывало с кровати, укутала нас обоих.
– Прикрывай рот и нос, – попросила малыша. – Идем!
И кинулась в огонь. Жгло немилосердно! Но я бежала вперед. Пламя расступилось, выпуская нас. Мы вывалились в коридор, и уже взрослый Сокол поставил меня на ноги.
– Бежим, Лучик, – хрипло проговорил он. – У нас мало времени.
И мы понеслись. Он знал дорогу лучше меня – летел впереди, увлекая меня за собой обратно к лестнице, а оттуда – по коридору к двери из дворца. Дверь распахнулась, словно приглашая нас, только вдруг темная фигура перекрыла выход.
– Ты никогда не вернешься назад, – с усмешкой проговорил принц Демиан, которого здесь точно не могло быть. – Ты слаб! Ничтожество, нацепившее мою корону. Это я, я должен быть императором! Но нет, я всегда оставался вторым.
– Ты мерзок и жалок, – процедил Сокол. – Убил брата, только так и остался ничтожеством.
– У тебя тоже есть брат, – рассмеялся вдруг Демиан. – Рано или поздно он ударит тебе в спину.
– Замолчи! – крикнула я. – Не слушай его, Эйдинар. Этот человек врет. Свет любит тебя. Ему не нужна твоя корона. Он сам привез ее тебе.
– Ты права, Лучик, – улыбнулся Сокол. – Как и всегда. Прочь с дороги, братоубийца!
И фигура Демиана поблекла. Мы выбежали из дворца, только вместо того, чтобы очутиться на улице, я открыла глаза в кабинете Дерека и закашлялась, чувствуя, как разрывает грудь.
– Лучик? – Дерек тут же кинулся ко мне, прижал к себе. – Как ты?
– Я вывела его, – просипела в ответ. – Скажи, что вывела!
Ректор обернулся к кровати, на которой лежал Сокол. Прошептал магическую формулу, что-то проверяя. По другую сторону кровати сидела императрица Мария, держа сына за руку.
– Вывела, – кивнул Дерек. – Эден просто спит. Сейчас ты пойдешь отдыхать, а я позову целителя, и он долечит то, что сейчас возможно.
– Нет, я…
– Отдыхать, Лучик! Ваше величество, проводите ее, пожалуйста, в свою комнату. Дальше все равно пока не дойдет.
О чем это он? Я в порядке! Но стоило подняться на ноги, как я пошатнулась и едва не упала. Мария подхватила меня и повела, аккуратно придерживая. Так мы и доплелись до соседней по коридору комнаты. Это была спальня императрицы. Мария уложила меня на кровать и села у изголовья.
– Поспи, девочка, – мягко сказала она. – Ты сделала все, что смогла. Спасибо!
Хотелось возразить ей, дождаться Дерека, только веки вдруг стали очень тяжелыми, а слова так и остались непроизнесенными. Минуту спустя я крепко спала.
УРОК 28. Умей принимать победы и поражения
Как же не хотелось просыпаться… В глаза будто кто-то насыпал песка, а к векам подвесил гири. Я сонно повернулась, стараясь прогнать тяжелую дрему, а потом вдруг память нахлынула волной – о Соколе, о битве за академию. Резко села. Голова закружилась, а чьи-то руки удержали. Хотя, почему чьи-то? Самые родные и любимые.
– Дерек? – позвала я.
– Доброе утро, Лучик, – улыбнулся мой ректор.
– Сколько я спала?
– Больше суток.
– Что?
Чуть не подскочила, но Дерек держал крепко. И находилась я в своей комнате, а не в спальне императрицы, где уснула. Видимо, он меня сюда и перенес. Мой любимый… Сам ректор выглядел слегка усталым, но зато улыбался. Значит ли это, что все хорошо?
– Как Сокол? – спросила о самом главном, и лицо Шторма помрачнело. – Он жив?
– Жив, – кивнул ректор, и стало легче дышать. – Только…
Я молчала, ожидая, пока он договорит, а Дерек, видимо, подбирал слова.
– Он лишился магии, Лучик, – вынес Шторм свой безжалостный приговор. – Сокол больше не может плести заклинания имен. Магия Демиана обожгла ему горло, повредила голосовые связки, и он не будет говорить, когда очнется. Если повезет, постепенно вернет ментальную силу. Но повезет ли, сейчас никто не может сказать.
– Это ужасно, – выдохнула я.
– Да. Но Эден хотя бы жив и скоро будет здоров, насколько это возможно в его ситуации. Ты вывела его, он не лишится рассудка и не умрет. Лучший результат, на который можно было рассчитывать.
– То есть, когда ты предлагал мне вернуть его в сознание, то понимал, что магом он быть перестал?
Дерек кивнул. Ему уже тогда все было известно.
– Тогда почему не сказал?
– Побоялся, что он считает это в твоем разуме. Тебе ведь известно, для Сокола магия была всем. Его миром, его целью.
– И как теперь он будет жить без нее?
– Главное, что он вообще будет жить, Лучик. А с остальным Сокол справится. Он очень сильный человек. Сильнее, чем ты или я.