Часть третья
Последний выстрел
I
Тихие просторы Мидленда еще были окутаны тьмой. Огни высвечивали лишь маленькую станцию, словно последнюю новинку на затемненной витрине магазина. Вдоль зала ожидания горели масляные фонари, над перроном чернел железный переходный мостик. Порывистый холодный ветер выхватывал из-под паровоза клубы пара и швырял на перрон. Наступало воскресное утро.
Хвостовые огоньки поезда сверкнули двумя искорками и исчезли, потушенные невидимым туннелем. Д. остался один, если не считать старика-носильщика, катившего, прихрамывая, тележку с того места, где только что стоял багажный вагон. За последним фонарем перрон обрывался, оставляя в темноте путаницу подъездных путей. Где-то неподалеку пропел первый петух, и повисший над путями огонек вдруг из красного сделался зеленым.
— Поезд на Бендич отсюда уходит? — спросил Д.
— Отсюда, — сказал носильщик.
— А долго ждать?
— Да уж с часок — это точно… Если не опоздает.
Д. поежился от холода и похлопал себя по бокам, чтобы согреться.
— Долговато, — протянул он.
— А что ж вы хотите? — откликнулся носильщик. — По воскресеньям всегда так.
— А может, какой-нибудь проходящий есть?
— Были, когда работали шахты… А теперь кому надо в Бендич?
— Нет ли тут ресторанчика? — спросил Д.
— Ресторанчик! — воскликнул носильщик, внимательно приглядываясь к нему. — Кому он нужен здесь, в Виллинге?
— Ну, хотя бы посидеть…
— Я вам открою зал ожидания, если хотите, — сказал носильщик. — Только там холодно. Лучше ходить, чтоб не замерзнуть.
— Печка не топится?
— Может, еще и теплится. — Старик вынул из кармана здоровенный ключ и отпер коричневую дверь. — Вроде и не так уж плохо. — Он зажег свет.
На стенах желтели выцветшие фотографии отелей и курортов, по бокам тянулись привинченные к полу скамьи, а в центре — три или четыре громоздких стула и огромный стол. От печки едва тянуло теплом. Скорей это было воспоминание о тепле. Носильщик взял чугунный совок и кинул угольной пыли на едва тлевшие угольки.
— Так-то оно будет лучше.
Д. сказал:
— А стол? Для чего здесь стол?
Носильщик посмотрел на него с явным подозрением:
— Чтоб сидеть за ним. А то для чего же?
— Но ведь скамьи-то к нему не подвинешь.
— Это точно. Не сдвинешь. Смотри-ка, двадцать лет я здесь, а этого не замечал. Вы, наверное, иностранец, а?
— Верно.
— Востры вы, иностранцы! — Он угрюмо уставился на стол. — У нас на нем все больше сидят, — сказал старик.
Снаружи послышался резкий, как окрик, гудок паровоза, потом проплыло облако белого пара, простучали и смолкли вдали колеса, и снова наступила тишина.
— Это четыре пятьдесят пять, — сказал носильщик.
— Экспресс?
— Товарняк.
— На шахты?
— Нет, в Вулхэмптон. На военные склады.
Засунув от холода руки в карманы, Д. медленно ходил по залу. Струйка дыма тянулась из печки. Он принялся разглядывать одну из фотографий — джентльмен в сером котелке и куртке с двумя нагрудными карманами беседует, облокотившись о перила пирса, с дамой в живописной шляпе и белом муслиновом платье на фоне фланирующей публики с зонтиками. Д. ощутил странное счастье, словно он тоже оказался вне времени и уже принадлежит истории, как и этот джентльмен в котелке: нет больше вражды и насилия, кончились так или иначе войны, ушла боль. На заднем плане снимка, позади трамвайной линии громоздилась готическая башня с вывеской «Отель Мидленд», рядом — свинцово-серая статуя человека во фраке и общественная уборная.
— Вот-вот, — заметил носильщик, помешивая угольную пыль сломанной кочергой, — это и есть Вулхэмптон. Я там был в тысяча девятьсот втором году.
— Бойкое, должно быть, местечко.
— Это точно. А гостиница — лучшей во всем Мидленде не сыщешь. Наш профсоюз там обед устраивал — в тысяча девятьсот втором. Воздушные шарики, певица пела, красота… Там и турецкая баня есть.
— Перебраться в Вулхэмптон не думаете?
— Да, нет, пожалуй. Любое место по-своему хорошо, я так считаю. Конечно, к Рождеству, бывает, потянет — рождественские представления в Вулхэмптоне знатные, с клоунами. Ну, а здесь зато для здоровья полезно. — Он вовсю орудовал кочергой.
— Ваша станция — тоже не захолустье, не правда ли?
— Была, по ту пору, пока шахты работали. Вот в этом самом зале дожидался поезда сам лорд Бендич. И дочка его, почтенная мисс Роз Каллен.