— Да.
— Он сказал, что хорошего от вас не жди.
Он подумал не без ужаса, что двойняшка этой девочки, действительно, ничего хорошего от него не дождалась. Для чего экспортировать жестокость в чужую страну? Лучше понести поражение там, на родине, чем втягивать в борьбу посторонних… Идея, безусловно, еретическая, его партия абсолютно права, не доверяя ему. Девчонка добавила примирительно:
— А вообще никто особенно не обращает внимания на Джорджа. Зачем вам нужен Бейтс?
Что ж, он ведь хотел, чтобы узнали все, в конце концов, он и уповал на демократию, с кого-то надо начинать, почему бы не с нее? Он сказал:
— Я хотел объяснить ему, куда пойдет этот уголь, — мятежникам в моей стране.
— О, — протянула она уныло, — значит, вы один из этих?
— Да.
— А что до этого Бейтсу?
— Я хочу, чтобы шахтеры отказались добывать для них уголь.
Она изумленно посмотрела на него.
— Отказались? Мы?
— Да.
— Да вы совсем чокнулись, — сказала она. — Какое нам дело, куда идет уголь?
Он повернулся и зашагал прочь. Безнадежно. Он понял: это приговор. Приговор, произнесенный детскими устами. Она крикнула вслед:
— Не сходите с ума! Какое нам дело?
Он упрямо шагал по улице. Он будет стоять на своем, пока ему не заткнут рот, не повесят, не расстреляют, не освободят от выполнения долга и не дадут отдохнуть.
У «Красного Льва» слышалось пение, события разворачивались быстро. Очевидно, им уже официально сообщили. Одновременно звучали, мешая одна другой, две старые песни. Он слышал их много лет назад, когда работал в Лондоне — бедняки удивительно верны старым мелодиям: «Забудь свои тревоги» и «Спасибо скажем Богу». Толпа подхватывала то ту, то эту, но в конце концов мирская песня победила. Ее знали лучше. По рукам ходили газеты, воскресные выпуски. Пачки газет лежали на заднем сидении стоящего рядом автомобиля. Д. схватил кого-то за руку и спросил нетерпеливо:
— Где Бейтс?
— Он там, наверху, с уполномоченным.
Д. пробрался сквозь толпу. Кто-то сунул ему в руку газету. Заголовок на первой странице бросался в глаза: «Сделка с заграницей. Шахты открываются снова». Солидная, не склонная к фантазиям воскресная газета подтвердила приговор. Он ворвался в вестибюль гостиницы. Необходимо что-то делать, немедленно, сейчас же, пока еще надежды окончательно не превратились в уверенность… Вестибюль был пуст. На стенах под стеклом висели чучела рыб — должно быть, в эти места прежде наведывались рыболовы-спортсмены. Он кинулся вверх по лестнице — тоже никого. На улице пели, кричали «Ура!». Что-то свершилось. Он распахнул тяжелую дверь с табличкой «Гостиная» и сразу же увидел себя на другой стене, в высоком зеркале в золоченой раме — небритый человек, из-под пластыря торчит клочок ваты. Огромное французское окно было распахнуто, в нем стоял человек и что-то кричал вниз, толпе. За столом, спиной к Д., сидели двое. Пахло пыльным бархатом.
— Завтра утром на работу должны выйти только забойщики, машинисты подъемников и механики. Но не бойтесь. Через неделю работа будет всем — кризис кончился! Можете спросить своего мистера Бейтса. Он здесь. И не на каких-нибудь четыре дня в неделю, нет, работенки хватит на все триста шестьдесят пять дней в году. — Он то приподнимался на носках, то опускался, маленький хитрый человечек в гетрах, похожий на агента по продаже недвижимости.
Д. подошел к нему и сказал:
— Простите, могу я поговорить с вами?
— Не сейчас. Не сейчас, — сказал человечек, не оборачиваясь, и закричал в окно: — А теперь отправляйтесь по домам и отпразднуйте это дело. К Рождеству каждый получит работу. И мы, в свою очередь, надеемся…
Д. обратился к двум спинам за столом:
— Кто из вас мистер Бейтс?
Оба обернулись. Один из них был Л.
— …что вы поработаете на славу, — надсаживался оратор у окна. — Будьте уверены, что угольная компания Бендича умеет держать свое слово!
— Я Бейтс, — сказал второй.
По озадаченному виду Л. он понял, что тот не узнал его. Д. сказал:
— Я вижу, что с агентом мятежного генерала вы уже познакомились. Теперь послушайте меня, мистер Бейтс.
Тут лицо Л. прояснилось, улыбка скользнула по его губам, веко дернулось — он узнал Д. Оратор обернулся и спросил:
— В чем дело?
Д. объяснил:
— В том, что этот уголь пойдет не в Голландию, как записано в контракте. У него совсем другой адрес.
Он смотрел на Бейтса, моложавого человека с романтическим чубом надо лбом и безвольным ртом.
Бейтс сказал:
— А я тут при чем?
— Люди вам верят, я полагаю. Скажите им, чтоб они не спускались в шахту.