- Дело у меня тут есть! – сказал я мужикам. - Надо как –то Марию Лампасс с собой забрать. Не сейчас, а потом, надо вернуться за ней, пока я нам гнёздышко не подготовил.
- Можешь рассчитывать на меня! – кивнул Роман. – Скажешь, и вернёмся.
- Я тоже подсоблю, чем смогу, только давай условимся! – Пушкин изобразил глубоко таинственный вид, и сделав паузу, продолжил. – Никому о портале ни слова! Я даже сынкам своим ничего не скажу, а то они быстро нам пендаля под сраку дадут, а сюда на грабежи и разбои приходить будут. А так, будем сами мутить – крутить!
- Хорошая идея, Сергеич! – я усмехнулся. – Или как там тебя, старый хрен?
- Так и есть – Ляксандр Сергеич! – хохотнул старик. – Махоркин! Беспонтовая фамилия, вот мои лагерные кенты и прозвали меня Пушкиным. Ну а мне то один хрен, стихи того Сашка мне нравились всегда, с тех пор я Пушкин.
- А я не поверите, скучаю по своей машине! – улыбнулся Роман какой –то доброй улыбкой. – Месяц назад купил себе за сто тысяч «мордастых» спортивный «Каскад», зверь техника, толком и не поездил… Ярко жёлтый, все девки мои были, эх, конфисковали его…
- У нас чёрный цвет самый понтовый, - сообщил я ему.
- Чёрный, как таксисты? – удивился Роман. – Глупость какая. Ладно, спите, я подежурю. Завтра к вечеру мы должны быть у Пшеничного, день будет не из лёгких.
Снилось, что снова сижу у колодца на том хуторе. Пасмурно, мелкий дождь, подгоняемый ветром, бьёт в лицо. Повернулся, рядом сидит Дубяра.
- Слушай, а кто тебя убил? – спросил я его. – И где твоё тело?
- Иваныч убил! – не оборачиваясь ответил сталкер. – А тело Сидорович знает, где закопано, они ж заодно, паскуды эти. Дядьке привет передавай, не давай его в обиду.
- Какому дядьке? – не понял я.
- Махоркину Сане, дядька он мой родной, за отца мне был.
И мертвец исчез, оставив меняв одиночестве под дождём. А я вошёл в дом, оказался в просторной комнате, совершенно пустая, лишь на стене чёрно-белая фотография, молодожёны на ней. Морды злые, смотрят на меня, жуть несусветная. Жених подмигнул мне со снимка и ощерился. Вздрогнул, и вышел из дома…
Проснулся, Роман сидит, смотрит на языки пламени, погружённый в свои мысли, обхватив руками свой автомат. Проверил округу «радаром», никаких движений в нашем направлении, лишь на форту до сих пор копошатся люди. Повернулся на другой бок, и провалился в тяжёлое беспамятство, снов не было, лишь пустота…
Глава шестнадцатая.
К вечеру следующего дня достигли окружной дороги города Пшеничного, обосновались в небольшом леске. Критично оглядели друг друга – вид как у военнопленных, все пыльные, рожи злые и грязные, глаза красные. Да и побриться бы не мешало, натуральные бомжары, я просто мечтал о чистом белье и ванной, а ещё лучше – бане.
Оглядели лес, и нашли в нём довольно чистый ручей, вдоволь напились из него, с энтузиазмом залезли в прохладную воду, скинув одежду. Хорошо, у деда хватило ума прихватить из ранца убитого солдата кусок простого, пахнущего хвоей мыла, помылись сами и устроили постирушки.
Развесили тряпьё на ветках деревьев, а сами уселись голышом на траву. Не смотря на время, солнце жарило ещё будь здоров, от него раскалывалась голова, а силы давно иссякли.
- В общем, одежда подсохнет, пойду на дорогу, попробую поймать машину, - сказал Роман. – Найду того мужика, если всё будет нормально, то приедем с ним за вами ночью. Оружие и «огни» будут у вас.
Парень полез в свой рюкзак и достал из него бумажник.
- Так, пятьсот «мордастых», должно всяк хватить! – пересчитал деньги, и схватив, повертел в руках наши с дедом ботинки, высматривая размер. – Куплю нормальной одежды с туфлями, не стоит привлекать внимание.
- Жаль, что пистолетов нет! – с досадой произнёс я. – Как –то стрёмно безоружному бродить там будет, вдруг твой кореш «кидняк» решит провернуть…
- Не должен! – уверенно ответил Роман. – Не был замечен ещё на подобном, всё хорошо будет.
- Ладно, поверим на слово! – я с удовольствием растянулся на траве, закинув уставшие ноги вверх, на ствол дерева, ибо они после наших бродяжничеств гудели, как столбы. Да, всё ничего, только жрать хотелось неимоверно, если проблема с водой была решена с помощью ручья, то с едой обстановка складывалась тоскливей. Последние галеты слопали ещё в обед, не особо –то и насытившись.
- Похавать притащи! – словно прочитав мои мысли, буркнул дед. – А то желудок к хребту присох.
- Сделаю! – кивнул тот, и закрыл глаза. – Сейчас вздремну малость, сил наберусь чуток.