Убрал ноги с дерева, и последовал его примеру, перед этим «прошарив» своим чутьём округу, всё спокойно, никого рядом с нами. Не прошло и минуты, сон сморил меня, и даже какой –то наглый жук, решивший пробежаться по моей ноге, не вывел меня из состояния полной расслабленности.
Проснулся, когда уже стемнело, открыл глаза и увидел деда, сидел в полутьме, уже одетый, жевал травинку, постоянно сплёвывая.
- Ни хрена я поспать! – встал, снял с ветки свою «камуфляжку» и бельё, оделся, получив немалое удовольствие – ткань пахла мылом и лесом, ещё тёплая. Не то, что накануне – заляпанная мозгами и брызгами крови бравого майора. Посмотрел на орден, и сняв его с груди, положил в карман, от греха по - дальше.
- Жрать –то как охота! – пожаловался Сергеевич, и сглотнул слюну. – Где же нашего раздолбая черти носят, уже часа два точно прошло.
Поймал на своём «радаре» две цели, направлялись к нам, от окружной дороги.
-Давай, Пушкин, в ружьё, идут прямиком от дороги, двое! – я подхватил свой «рамзес» и снял с предохранителя, дед тоже вооружился автоматом, рассредоточились, и спрятались за деревьями.
Но предосторожности были излишними, на полянку вышел Роман с каким –то невысоким и худым мужиком лет пятидесяти, весь седой, морда суровая. Наш «атаман» уже по «гражданке», в сиреневой рубахе и шортах по - колено, на ногах кожаные сандалии, в руке большая жёлтая сумка, кинул её на траву.
- Ну где вы?
Вылезли с дедом из укрытий, подошли к пришедшим, опустив стволы оружия.
- Это Михаил! – представил спутника Рома. –Знакомьтесь, А это Саня и Лёха.
Обменялись с худым рукопожатием, рука Михаила вялая, поймал в его глазах нотку какого –то презрения, посмотрел на нас с Сергеичем, как на пустое место, похоже, неприятный тип.
- Переодевайтесь, я вам одёжку принёс! – продолжал Роман. – Ехать надо уже!
Залез в сумку, достал два комплекта одежды, выбрал себе светлые брюки с бежевой рубашкой и лёгкими туфлями, а тёмные штаны с красной футболкой отдал деду.
Закончив с обновками, подобрал автомат и закинул его за спину, потянулся к рюкзаку и услышал сзади скрипучее:
-Эй, дядя, ружьё оставь, так не пойдёт!
- А что такое? – я посмотрел в глаза Михаила, и увидел в них насмешку. – Мешает?
- Ром, ты меня удивляешь! – седой повернулся к Роме, скорчив недовольную рожу. – Что это за клоуны? Хотя я одного вспомнил, жену свою прошляпил. Это он, да?
В тот момент я испытал острое желание вогнать нос наглеца ему в череп, при помощи приклада, аж руки свело, вот урод…
- Слышь ты! – сплюнул я ему по ноги, попав на туфлю. – Базар фильтруй!
Взглянул на Романа, тот аж поменялся в лице, побледнел, боится что –ли?
- Хорош, мужики! – сказал он, скорчив мне рожу, мол, остынь. – Михаил прав, в городе посты, туда нельзя с автоматикой. Тут спрячем, успеем ещё забрать.
Седой ухмыльнулся, недобро взглянув на меня, но промолчал.
Я положил «рамзес» в траву, закинул рюкзак за спину. Что ж, хорошее начало, с голой жопой и невесть куда лезть, ощутил себя каким –то беспомощным и голым, без ствола хреново, если честно…
Дед тоже положил свой автомат рядом с моим, что –то бубня себе под нос, ему явно не нравилась перспектива оказаться на чужой «малине» без оружия. Заметил, что после моей стычки с седым он напрягся, весь подобрался и похоже, что приготовился к плохому варианту развитий событий.
- Готовы? – спросил Рома. – Пошли тогда!
Мы вышли из леса, по тропинке двинули к дороге, и вскоре оказались у здоровенного жёлтого внедорожника, припаркованного у обочины. Седой жестом велел нам садиться, и мы с Сергеевичем забрались на заднее сидение, а Роман уселся спереди, рядом с Михаилом. Машина мягко сорвалась с места, и мы помчались, освещая дорогу светом фар. На панели приборов красивым бирюзовым светом горели шкалы приборов, радио играло лёгкую джазовую мелодию, под конец которой забубнил диктор:
- «Империя столкнулась с неслыханным вероломством, повстанцы массированным авиаударом вывели несколько стратегически важных объектов, использовав грязные технологии, которыми не станет пользоваться ни одно уважающее себя правительство. Пётр опустился в своём сумасшествии до диких мутантов, и в ответ на великодушно и со смирением протянутую руку мира Великого нашего императора Саймона Вируса, попросту укусил её…»
- Лицемеры! – пробормотал Роман сквозь зубы. – Да Саймон в жопу даст за такие технологии, а этот пёс несёт какую –то чушь!
- Политика! – важно изрёк Пушкин. – Дело грязное и тёмное, для них людишки ничто, так, тупое мясо, топливо для осуществления своих амбиций.