– На выход! – командует он. – И не спорь со мной! – даёт понять, что разговор закончен.
До обеда я просидела дома, причём чувствуя себя прекрасно, что это было с утра – не поняла. Не выдержав, вызвала такси. Войдя в зал, уставилась на Макса, он, конечно, бросил на меня недобрый взгляд, но говорить ничего не стал. Проработав до вечера, домой также уезжаю одна.
За четыре часа до выхода на сцену концертный зал уже гудел энергией. Часового прогона вполне достаточно, чтобы почувствовать зал, настроиться на его волну. И каждый раз, когда он заполняется зрителями, я чувствую прилив сил. Эта невероятная подпитка, когда энергия зрителей перетекает в тебя, а ты возвращаешь её стократно усиленной, – ни с чем не сравнима. И сегодня не исключение: отработали на кураже, настроение взмыло до небес. Я уже стояла за кулисами, успев сменить концертный наряд после финального выхода, а в ушах ещё звенели аплодисменты. Лера пела заключительные аккорды, как вдруг её голос оборвался на полуслове, а затем и музыка смолкла. Сначала я даже не поверила своим ушам – наши звуковики всегда работали как часы, осечек не было ни разу. Но тут до нас донеслись крики. Мы с Алёнкой переглянулись и, повинуясь некоему негласному сигналу, двинулись к сцене.
Всё, что я потом увидела, повергло меня в ужас. На сцене толпой окружили Леру, под которой растекалась лужа крови, над ней склонился Алекс. Макс орал, требуя закрыть все выходы, у зрителей началась паника, и зал накрыла атмосфера какого-то безумия. К скорой помощи Алекс несёт Леру сам. Мы, оглушённые внезапностью, лишь протискивались сквозь толпу, тщетно пытаясь осознать случившееся. Едва скорая скрывается за поворотом, Макс, бросив короткое распоряжение охране и нашим ребятам, срывается с места к своей машине. Я – следом, как привязанная. Макс всю дорогу матерился, словно не замечая меня, а я и рта боялась раскрыть.
Возле операционной нас встретила тишина, густая и давящая. Слёзы из моих глаз лились, как из прорванной плотины, и я никак не могла их остановить. Лера – самый близкий человек для меня в этом городе. Если её врачи не вытянут, я даже представить боюсь, что с Максом будет.
Проходит не один час, прежде чем выходит врач и сообщает, что Леру прооперировали, и она в реанимации. Только поздно ночью выходим на улицу. Макс везёт Алекса домой, а Димка отвозит меня к Максу в квартиру.
До утра хожу из угла в угол в ожидании, но Макс появляется дома только днём. Видом своим пугает меня, со всеми репетициями он уже четвёртые сутки на ногах, выглядит неважно. Проходит на кухню, достаёт бутылку алкоголя, наливает и опрокидывает в себя рюмку.
– Не спрашивай меня сейчас ни о чём, позже всё, – убитым голосом произнёс он и направился в спальню. – Разбуди меня через пару часов, – просит он, раздевается и ложится спать.
Не мешкая, набираю номер Димки, и его слова обрушиваются на меня, словно удар обухом по голове. Весть оглушает… За Макса сердце кровью обливается.
Со всеми этими событиями Макс замкнулся, начал отдаляться от меня, превратился в тень, скользящую по квартире. Я видела, как ему тяжело, и не решалась нарушить его молчание. Только с Алексом разговаривает, когда тот приезжает к нам за ключами от Лериной квартиры.
В один из дней захожу в кабинет за расписанием и застаю его сидящим за столом, осунулся очень.
– Как Лера? – спрашиваю я.
– Уже лучше, можно будет навестить её. Поедешь?
– Пока не могу, у меня с утра до вечера теперь занятия, а ещё редакция ждёт от меня выполнения работы.
– Устала? – мягко спрашивает он.
– Нет, – вру, конечно, не хочу его ещё больше расстраивать. – Макс, поедем домой, я тебя хоть покормлю нормально, ты мне что-то совсем не нравишься.
– Я сам себе не нравлюсь, – признаётся он.
– Макс, я тебя очень прошу, поедем домой.
Он кивает, и я иду переодеваться.
Пока дома готовлю ужин, пытаюсь аккуратно начать разговор.
– Что дальше будет с нашей работой?
– Выступать на сцене мы больше не сможем, уже сейчас кислород перекрывают. Никто даже помещение в аренду не сдаст после всего случившегося.
– Макс, это всё временно. Сейчас вся шумиха уляжется, Лера поправится, и снова в бой.
Наблюдаю, как слабая тень улыбки трогает его губы. Ставлю перед ним тарелку с ужином и включаю чайник, поглядываю за ним, ест с аппетитом. Пока мою посуду, Макс неподвижно сидит за столом, взгляд его будто приклеен к невидимой точке. Вытираю руки о полотенце и подхожу к нему со спины. Кладу ладони на его напряженные плечи и начинаю нежно массировать, постепенно переходя к шее. Чувствую, как плечи опускаются, тяжесть покидает тело, и он медленно расслабляется.