Вечером приехала в студию – никого нет. Набрала Максу – тишина. Поехала в ночной клуб, где мы часто собираемся. Поднялась в нашу комнату, рывком открыла дверь и… словно в лобовое столкновение на полном ходу. Отшатнулась, ладонь судорожно вцепилась в холодную стену коридора. Стон, сначала тихий, затем всё громче и отчётливее, резал слух. Мир поплыл, закружился и рухнул в чёрную бездну, будто кто-то безжалостно выключил свет. Все внутри кричало, протестовало, вопило о несправедливости, но тело словно парализовало. Оцепенение разорвала тянущая боль внизу живота и предательские слёзы, комом застрявшие в горле. Тихо прикрыв дверь, я побрела к выходу. Вынырнула из светящейся утробы клуба, села в машину, уронила ключи. Дрожащие пальцы, непослушные, словно чужие, нашарили их на коврике, вставила в замок зажигания. Завела двигатель и тронулась с места, едва сдерживая рвущийся наружу ком боли. Напряжение сковало каждую мышцу, превратило в камень. До дома доехала словно в бреду, на автопилоте. С трудом выбравшись из машины, ввалилась в квартиру и рухнула на банкетку. Напряжение отпустило, обнажая пульсирующую, разъедающую боль, что расползалась ядовитой паутиной по всему телу и меня прорвало. Дикий, надсадный рёв, полный безысходности, вырвался из груди. Какая же я слепая и наивная дура! Я изначально была для него лёгкой добычей, не более. Он, наверное, спит с каждой встречной, а я оказалась слишком глупа, раз поверила в его особое ко мне отношение.
Тошнота и слабость валят с ног. Упала на кровать, а перед глазами – их сплетённые тела.
Через два часа начинают поступать входящие от него – игнорирую. Телефон звонит снова и снова. Настойчиво, требовательно. Я зарываюсь лицом в подушку, пытаясь заглушить этот звук, но вибрация пронизывает меня насквозь. «Наверное, волнуется, что я не отвечаю», – мелькнула предательская мысль. Сглатываю ком в горле. Нет, не волнуется. Просто хочет убедиться, что я ещё доступна.
– Надо отпустить его, – прошептала я, и в голосе впервые за долгое время появилась твёрдость. – Хватит ждать, надеяться и мучиться. Я достойна большего, чем быть чьей-то запасной целью. Пора двигаться дальше.
Утро «В движении» застаёт меня в числе первых. Знакомый маршрут: коридор вдоль танцевальных залов и обратно. Сколько светлых воспоминаний связано с этим местом… А что ждёт впереди? Я даже не могу определить, что меня больше пугает – неизвестность или дикая боль в груди, от которой трудно дышать. Сейчас у меня три занятия, теперь уже последних.
В обед Макс собирает всех в кабинете, долго говорит о работе, но слова его до меня не долетают. Я смотрела на него, как на беззвучный экран телевизора, пытаясь запечатлеть в памяти каждую чёрточку лица. Взгляд ускользает к окну, где изумрудная зелень торжествует в весеннем пробуждении. Всё оживает, дышит, и только я медленно тлею. Мой мир сломался, рухнул ночью. Сейчас чувствую лишь ужасную усталость и безразличие. Из раздумий меня вырывают слова Макса.
– Лера с Алексом поженились. Просили не обижаться, вернуться – все вместе соберёмся. Они завтра улетают.
«Точно! Лера!» – спохватилась я, – нужно поговорить с ней. Я не могу уехать, не попрощавшись.
Все разбегаются по зданию, а я иду в раздевалку. Макс догоняет меня и, обнимая за плечи, притягивает к своему боку.
– Юль, ты как вообще?
– Лучше всех, Макс.
– Очень бледная, – трогает мой лоб, и я на мгновение прикрыла глаза. Ладонь у него, как всегда, горячая и сухая. – Всё забываю спросить, анализы у врача забрала?
– Да. Всё в порядке.
– Точно? – хмурится он.
И сквозь меня будто импульс проходит.
– Точно, – машинально ответила я.
– Это хорошо. Потому что у меня планы на тебя вечером.
К горлу подступила тошнота.
– Как скажешь, – произнесла совершенно безэмоционально и пошла переодеваться.
За оставшийся день успеваю переговорить с редакцией, расторгнуть договор аренды на квартиру и загрузить вещи в машину. Вечером заезжаю к Лере, поздравить её с бракосочетанием и сообщить об отъезде. В её глазах я увидела шок, за которым промелькнуло отчаянное нежелание отпускать. Но решение уже затвердело, как камень. Тяжёлое чувство вины сдавило грудь: я покидала их в самый трудный для коллектива момент, но истинную причину своего бегства так и не смогла вытолкнуть из себя. Слёзы. Прощальные объятия. Машина. В навигаторе застыл пункт назначения. Руки, сложенные на руле, и голова, бессильно опущенная вниз. И где-то изнутри обжигает жгучей, неистовой болью. «Ты сильная. Ты справишься».