– Присаживайся, – кивнул на кресло напротив.
Садясь, я заметила, как его взгляд метнулся к моим ногам в коротеньких шортах и задержался на них.
– Ну, давай попробуем спокойно поговорить, – произнёс он. – Хотя, если честно, я едва сдерживаю себя, – впивается в меня сердитым взглядом. – Дата рождения? – кидает первый вопрос.
– Четвёртое декабря.
– Фамилия и отчество? – кидает следующий вопрос, очевидно, готовился к разговору.
– Разумеется, мои.
– За что ты меня так ненавидишь, что в графе «отец» – прочерк? – взгляд его просто испепеляющий.
– Я её вынашивала и рожала. Я мать, и мне решать, что делать.
– То есть ты за нашу дочь решила, что отец ей не нужен?! – переходит на повышенный тон. – Просто так взяла и лишила её семьи.
Фраза «семья» за живой нерв цепляет.
– У нас не было семьи, и быть не может.
– Почему ты мне не сказала про беременность?! – восклицает он.
– Макс, а я шла тебе сказать, – на удивление спокойным тоном произнесла я. – Приехала в клуб, поднялась в нашу комнату, где мы всегда собирались. И знаешь, что я там увидела? – смотрю, как меняется его взгляд. – Правильно, Макс. Я увидела загорелую татуированную задницу, скачущую на твоём члене.
Он заслоняет ладонями лицо.
– Бля! – выдаёт он.
Склонившись вперёд, локтями упирается в колени. Долго смотрит себе под ноги, взъерошивает пятерней волосы и, наконец, поднимает взгляд, полный какой-то обречённости. – Отомстила? И что, стало легче?
– И не собиралась мстить, я просто хотела исчезнуть, чтобы больше никогда не видеть тебя.
– Я, конечно, полный мудак, но у меня к тебе сейчас только одна просьба: не уезжай, – смотрит с мольбой. – Не лишай меня возможности видеть, как она растёт.
– Ты считаешь, что в сложившейся ситуации можешь что-то просить? Макс, я приехала на несколько недель.
В его взгляде отчаяние. Он достаёт из заднего кармана портмоне и кладёт банковскую карту передо мной на столик.
– Я не возьму.
– Это не тебе, а ребёнку.
– Моя дочь ни в чём не нуждается! – сейчас эмоции просто рвутся наружу.
– Наша дочь! – рычит он.– Если увезёшь её, я тебя найду. И тогда не пожалею ни сил, ни денег, ни времени, чтобы вырвать её из твоих рук через бездушные жернова правосудия.
– Ты не посмеешь!
– Ну, рискни рыпнуться из Москвы. Я все связи подниму, имей в виду.
Из дома до меня донёсся голос Леры:
– Юль, Марина проснулась и плачет.
– Скинь мне её фотку, пожалуйста, – последнее, что он просит, когда я поднимаюсь из кресла и прохожу мимо него.
Из окна спальни вижу, как он какое-то время сидит один, потом встаёт и уходит. Через полчаса отправляю ему фотографию Рины.
Макс
Шокирующие события выбили меня из колеи настолько, что я напрочь забыл, что к Лере с утра по делу ехал. По дороге в студию периодически бросаю взгляд в телефон. Попросил прислать фото дочери, но так ничего и нет. Теперь вроде и злиться на неё не имею права, реально понимаю, что сам во всём виноват. Но всё равно приложил максимум усилий, чтобы угроза прозвучала убедительно. Теперь только и остаётся, что угрожать. Нет у меня на неё других рычагов давления, чтобы удержать. Припарковавшись, я заметил входящее сообщение от Юльки и тут же открыл его. С экрана на меня смотрела Маринка, озаряя беззубой улыбкой, и крепко держа в руках большое яблоко. Невольная улыбка тронула и мои губы, а в груди вдруг разлилось щемящее, доселе незнакомое чувство. В студии приветствую Димона и опускаюсь в кресло.
– Макс, ты у Леры был? – спрашивает он, на что я лишь кивнул. – Обговорили с ней?
– Нет. Не получилось поговорить.
– Был у неё и поговорить не получилось? – в его взгляде читается недоумение.
– Я сегодня приехал к ней, а у неё Юлька Маркелова, – делюсь с другом.
– Да ладно? Вернулась?
– Вернулась. С ребёнком. Моим.
Удивление друга было написано на его лице так явно, словно отпечатано крупными буквами.
– Её сколько не было? И с чего ты взял, что ребёнок твой?
Я молча протянул ему телефон с только что полученным фото. Недолго глядя на экран, он выдавил:
– Я тебя поздравляю. Как ощущения?
– Дерьмовые, Дим.
– Что делать думаешь?
– Сперва хотел Маркелову придушить. Сашка остановил меня.
– Почему скрыла от тебя?
– Потому что я мудак.
– Как самокритично, – заржал друг.
– Это не критика – это факт.
В студии просидел до самого вечера, но заставить себя сосредоточиться на работе так и не смог. А вернувшись домой, я всю ночь меряю шагами квартиру.
Глава 17
Утро с головой захлестнули переговоры о выступлениях нашей команды на Дне города в сентябре, и лишь к обеду я ворвался в «Движок». Зайдя в кабинет, застаю там Леру: