– Макс, ты чего? – тихо засмеялась она.
Не знаю, что на меня находит, но я двигаю её и вжимаю между собой и стенкой прихожей. Зрачки её небесно-голубых глаз расширяются, и она медленно опускает взгляд на мои губы. Крышу срывает окончательно, я наклоняюсь и пробую её губы на вкус. Она отстраняется от меня.
– Макс, ты пьян, – шепчет она.
Качнул головой.
– Выпивший, но не пьяный.
Снова припадаю к её губам и понимаю, что мне нравится. Пухлые, податливые, они хранят вкус коктейля, и кровь послушно отступает от головы, устремляясь вниз, к нарастающему желанию. Отрываюсь, тону в глубине её испуганных глаз. Лбом касаюсь её лба, шепчу почти неслышно:
– Прогони меня…
Тишина густеет, давит на барабанные перепонки. И вдруг – её ладонь обхватывает мою шею. Подхватываю её на руки, словно невесомую, и иду в спальню, не в силах противиться притяжению.
Юля
Его губы накрыли мои внезапно, обезоруживающе. Теряюсь в непонятных эмоциях. Чувство обескураженности и волнения перемешивается с невероятными по своей силе ощущениями. Неосознанно моя ладонь скользнула к его затылку. Резкий выдох мне в губы, и в следующее мгновение я почувствовала, как его руки подхватили меня. Ощутив под собой мягкую податливость кровати, моё сердце забилось быстрее. Он смотрел на меня так, словно я предстала перед ним в новом обличье, а повисшая тишина наполняла комнату томительным ожиданием и не объяснимым притяжением. Тянется к моим губам, но поцелуй не страстный, не порывистый, а нежный, исследующий, словно он пытается узнать меня заново. Обжигает ими мою шею, ключицы, спускаясь ниже, к груди. Его настойчивые руки изучают изгибы моего тела. Дыхание неожиданно становится прерывистым, громким, а внизу живота нарастает жаркое, требовательное желание. Пальцы его невесомо скользят по коже, задевая прохладный металл пирсинга. Не сдерживаясь, освобождает меня от плена ткани, затем тоже самое проделывает с собой, и взглядом я невольно упираюсь в достаточно крупный член. Зубами вскрывает упаковку презерватива, и пока латекс скользил по коже, его глаза прожигали меня своим огнём. Вошёл медленно, дразняще, но каждое движение бёдер становилось всё увереннее, глубже и настойчивее, пока не сорвался в безумном ритме, обжигая нутро толчками страсти. Разум меркнет, уступая место волне ощущений, обещающей скорый оргазм. Сбивчивое дыхание прерывается стонами, рождающимися из самой глубины души. Я первая достигаю пика, он замирает на мгновение, прежде чем, издав последний стон, излиться в меня. Дыхание постепенно выравнивается, и он опускается рядом, машинально завязывая презерватив и бросая его на пол. Тишина повисает между нами, и вскоре я слышу его ровное, спокойное дыхание.
Долго всматриваюсь в красивые черты лица парня, с которым я могла оказаться в постели лишь в самых смелых своих фантазиях, которые, казалось бы, никогда не имели права на жизнь. Мне всегда нравился Макс Марецкий. Когда я только пришла работать к ним в клуб, то смотрела на него как на божество. Ему было двадцать три, он старше меня всего на три года, но в нём уже тогда чувствовалась некая зрелость, несвойственная ровесникам. Сколько помню наши ночные работы или вылазки в ночной клуб, он всегда следил за Лерой, мной и Алёнкой, по ночам развозил по домам. И сегодня в клубе явно заметил моё долгое отсутствие.
В двадцать лет я пускала по нему слюни. Он высокий и очень крепкий, музыкой и танцами занимается с детства. Волосы чёрные как смоль, в вечном беспорядке, и глаза ярко-синие, обрамлённые чёрными густыми ресницами. Для меня он всегда казался недосягаемым, за ним вечно много девчонок увивалось. А потом в институте меня захлестнула первая любовь, яркая и всепоглощающая, а за ней последовало горькое разочарование. И в этой буре чувств отношение к Максу само собой переросло в уважительно-дружеское, тихое и ровное, словно гавань. Потом закрутились новые отношения, которые закончились совсем недавно. А что делать теперь, не знаю. Сегодняшний вечер с алкоголем увлёк нас в бездну откровений. Хотя было очень хорошо. Я помню его атлетическое тело ещё в юношеском варианте, но сейчас Макс сильно раздался в плечах. Он оказался именно таким, каким я его тайно представляла в обнажённом виде – воплощением женской мечты. Я и подумать не могла, что к тридцати годам он превратится в ходячий афродизиак, магнит для женских взглядов.
Как будем утром смотреть друг другу в глаза, я не представляю, а нам ещё работать вместе. Уснуть так и не получается, встаю, выхожу из комнаты и плотно прикрываю дверь. Иду в душ и на кухню, там и встречаю рассвет.