– Лера, я тебе сразу сказал, что я на стороне Макса.
Вероломно ворвавшись в Юлькину спальню, первым делом осматриваю комод, в котором одни Маришкины вещи.
– Макс, ты некрасиво поступаешь, – комментирует Лера, стоя в дверях спальни и наблюдая за моими действиями.
– А с моим ребёнком в животе сбежать? Красиво?!
Добравшись до чемодана, прочёсываю все карманы. Извлекаю папку с документами, роюсь в них и нахожу то, что меня интересовало больше всего. Свидетельство о рождении: Маркелова Марина Максимовна, графа «отец» – Марецкий Максим Алексеевич. Выдыхаю с облегчением и продолжаю искать её медицинские документы. В итоге ничего не нахожу, вероятно, у неё всё с собой.
Поднявшись с пола, сажусь на край кровати и протягиваю свидетельство Лере.
– Какие тебе нужны ещё доказательства? Она просто мне мстит.
– Ну, я её не осуждаю, – произносит Лера, взяв у меня документ.
– Я знаю, что очень обидел её, но сейчас речь не об этом, – я вскинул взгляд на Леру с Сашей. – Я сегодня утром ехал за её такси.
– Макс, ты с её приездом совсем обезумел? – восклицает Лера. – Следишь за ней, в вещи её залез. Я тебя не узнаю!
– Ну, раз меня держат в неведении, я не поленился и проехал из точки «А» в точку «Б». И знаешь, что там в точке «Б» оказалось?
– Её там ждал красивый молодой джигит, и ты наконец понял, что просрал семью?
Шутку её не оцениваю, не до них сейчас.
– Нет, Лера, – отрезал я, глядя ей прямо в глаза. – Онкологический центр. Так что выкладывай всё, что знаешь. Это уже не смешно.
Лера мгновенно меняется в лице.
– Да я что знала, то тебе в прошлый раз и озвучила. Со слов Юльки.
– Значит, так! Сейчас я навожу здесь образцовый порядок, а вечером ты всё узнаешь и посвятишь меня в суть дела. Мне от неё точно ничего не добиться. Понятно?
– Хорошо, – смягчая тон, отозвалась Лера.
После того как всё убрал, спускаюсь на первый этаж. Лера крутится по дому вся в делах, а возле манежа с детьми сидит Лика.
– Привет, егоза, – здороваюсь с ней, присаживаюсь рядом и смотрю на ползающих на коленках Лёшку с Маринкой.
– Максим, ты не расстраивайся, – обращается ко мне Лика. – Ей всего семь месяцев, она даже не разговаривает ещё.
Да, Лика у нас ребёнок чуткий и проницательный. Улыбнувшись, я дёрнул её за косичку.
– Слушай, Лер, а где Юлькина машина?
– Говорит, продала.
– Я понял. Лер, я сейчас в студию поеду. Набери мне вечером, – попросил я, и направился к выходу.
Ну ладно, хоть отчество моё ей дала, и на том спасибо.
Юля
Я стояла в коридоре, в ожидании, когда освободится врач. С тяжестью в сердце смотрела в окно, стараясь скрыть подступившие слёзы. За окном привычный городской пейзаж: серые коробки домов, спешащие куда-то машины, люди, погруженные в свои заботы. Всё движется, живёт своей жизнью, будто и нет никакой трагедии. А внутри меня всё словно замерло, сковано холодом отчаяния. Смотрю на медленно прогуливающихся по дорожкам пациентов онкоцентра, и собственное будущее кажется туманным и зыбким.
После диагностики и консультации покидаю стены медицинского учреждения совершенно раздавленной. Состояние ужасное. Наспех проглотив обезболивающее, я запила его водой из бутылки и, вопреки здравому смыслу и собственному разбитому состоянию, всё же решаюсь заехать посмотреть квартиру – она оказалась по пути.
Вечером, после ужина, мы с Лерой наводили порядок в столовой, когда она неожиданно произнесла:
– Юль, у меня есть к тебе вопрос. И я хотела бы получить на него максимально честный ответ.
– Да, конечно.
– Диагноз? — прозвучало как выстрел, и подруга впилась в меня взглядом, не давая отвести глаза.
Руки предательски дрогнули, и чашка, сорвавшись, разлетелась на осколки. Маринка, испугавшись, залилась плачем, и я, не в силах сдержаться, присоединилась к ней. Это должно было произойти, последнюю неделю нервы были натянуты, как струна. Я просто не хотела никого ставить в известность.
– Так, сядь! – командует Саша и берёт мою Маринку на руки. Даёт ей в руки ключи от машины, чем очень увлекает.
Лера быстро убирает осколки чашки и крепко обнимает меня.
– Серьёзное что-то?
– Опухоль на матке, – едва слышно сорвалось с моих губ, и я заметила, как муж с женой переглянулись.
– Она же не…
– На биопсию сегодня ездила. Через две недели будут результаты.
– Давно? – подруга по-прежнему не отпускала моего взгляда, словно в нём искала ответы, которых я не решалась дать.