Знаю, что его дети вечно спорят, но друг без друга не могут и убьют друг за друга кого угодно. Пока Саша подготавливает гриль, наблюдаю, как Лера с Юлькой накрывают большой стол в саду.
Первая из нашего коллетива приезжает Алёнка.
– Привет, подруга! – она вихрем влетела на участок и повисла на Юльке, заключая её в крепкие объятия. – Ты это что удумала – болеть?! Я не разрешаю! – произнесла она и двинулась к манежу. Глаза её засияли: – Очуметь! Нет, просто поразительно! – Алёнка обернулась к нам с Сашей. – Привет, папаши! Макс, ну ты ювелир, однако!
"Ювелирный идиот," – усмехнулся я про себя и, стараясь скрыть уныние, направился к ним.
Вскоре к нам присоединилась троица: Димка, Никита и Дэн. Краем глаза замечаю, как Юлька тут же включилась в оживлённую беседу с Дэном. Подхожу к ним, держа на руках Маришку.
– Макс, да она просто твой клон! – с восторгом воскликнул Никита.
– Иди к дяде Диме, – друг потянул к себе мою дочь, Маришка в миг нахмурилась, и в её глазах заблестели слезы. – Странно, – растерянно пробормотал Димон. – Обычно женщины от меня без ума.
– Ну, ведь есть же разборчивые женщины, да? – поддел его Никита, заразительно смеясь.
Забрав дочь у Димки, я поймал на себе взгляд Дэна, изучающего Маришку.
– Действительно, твоя копия, – произнёс он сдержанно.
Пока вокруг бушевал многоголосый гул приветствий, мы с Маринкой уютно устроились за столом. Я чистил ей яблоко, а сам краем глаза следил, как Юлька тонет в водовороте смеха и дружеских объятий. Но даже сквозь пелену радостных эмоций я уловил в глубине её глаз тихую, затаённую грусть.
Когда наконец все уселись за стол, Сашка на правах хозяина дома произносит первый тост: за рождение ещё одного ребёнка в нашей большой и дружной семье и за Юлино здоровье.
– Так вы вместе или нет? – задал вопрос Дэн, глядя на нас Юлькой.
И в этой нарочитой прямоте читалось не то любопытство, не то дерзкий вызов, разительно отличающийся от тактичной радости остальных, деликатно обходящих острые углы наших непростых взаимоотношений с Юлией.
Юлька качнула головой в отрицании, а я, не отрывая взгляда от Дэна, чеканю:
– Мы теперь вместе… Вместе растим нашу дочь.
Пока между нами с Дэном искры летят, Димка, словно опытный дипломат, мастерски переводит разговор на рабочие темы.
Спустя час Марина начинает капризничать, и Юля, подхватив её на руки, уходит в дом. Когда возвращается, атмосфера за столом уже пропитана расслабленностью, а Димка самозабвенно выводит аккорды на гитаре. Она садится напротив меня, и друг просит её что-нибудь исполнить.
– Ой, нет, я гитару больше года в руках не держала, – отнекивается она. – А из репертуара у меня теперь только колыбельные.
У неё хороший голос, не такой, как у Леры, что стёкла дребезжат от её вокала, а лиричный, она романсы хорошо исполняет. Мы все только через год после знакомства с ней узнали, что она поёт. Димка передаёт ей гитару со словами:
– Да брось ты, – говорит Димка, передовая ей гитару, – здесь все свои. Давай как раньше, что-нибудь душевное.
Юля на мгновение задумалась, затем ставит пальцы на аккорды и начинает перебирать струны.
Резкий звон ворвался в полутьму,
И она шагнула к телефону,
К частому, настойчивому звону.
Знала, кто звонит и почему.
На мгновенье встала у стола,
Быстро и взволнованно вздохнула,
Но руки вперёд не протянула
И ладонь на трубку не легла.
Эта песня на слова Эдуарда Асадова. Юлька рассказывала, что зачитывалась им ещё в школе.
А чего бы проще взять и снять,
И, не мучаясь, не тратя силы,
Вновь знакомый голос услыхать
И опять оставить всё как было.
Только разве тайна, что тогда
Возвратятся все её сомненья,
Снова и обман и униженья –
Всё, с чем не смириться никогда!
Звон кружил, дрожал, не умолкая,
А она стояла у окна,
Всей душою, может, понимая,
Что менять решенья не должна…
Каждый аккорд отзывается болью в самой груди. Не смею поднять глаза, чувствую прожигающие взгляды. Песня обрывается, и гитара затихает лишь на мгновение, продолжая шептать струнами эхо мелодии. Безмолвно поднимаюсь и ухожу в дом, ища спасения в тишине комнат.
Пройдя в спальню, заворожённо смотрю на свою маленькую спящую принцессу. Минут через десять в комнату тихо проскальзывает Юлька, чтобы проверить ребёнка, и удивлённо поднимает брови, застав здесь меня.