В предвкушении встречи с дочкой я спешно собирала вещи, а в голове тем временем, словно выпущенные из заточения, метались мысли. И я улыбалась безумной, нелепой улыбкой, отражавшей сумбур этих мыслей. Будто до этого момента я была мёртвой, но чудом воскресла и увидела мир во всём его ослепительном, безудержном великолепии. Внезапно захотелось сорваться в ночной клуб, напиться до беспамятства, станцевать стриптиз, прыгнуть с парашютом и, чёрт возьми, переплыть Ла-Манш! Мой организм жаждал безумства, требовал выплеска энергии. Хочу жить!
С выпиской в руке, сидя на сумках, я ждала Леру, но вместо неё появился Макс. Забрав меня из больницы, он повёз меня к ней домой.
Увидев Маринку, я не сдержалась и расплакалась. Стиснув её в объятиях, жадно вдохнула запах родного ребёнка и просто зацеловала всю. Одна только мысль о том, что я могла бы не увидеть, как она растёт, опаляет живым огнём, и слёзы с новой силой рвутся на свободу.
– Оставайтесь у нас, – просит Лера. – Лёшка к ней уже привык, им вдвоём хорошо.
– Спасибо вам с Сашей за всё, – благодарю я. – Но сейчас я хочу побыть с дочерью наедине.
Лера понимающе кивает. Собираю Маринкины вещи, и Макс отвозит нас домой.
Он явился нежданно-негаданно в этот же день, когда за окном уже сгустились сумерки, с двумя пакетами продуктов – как для меня, так и для Марины. А я, загнанная домашней суетой, к концу дня ощущала ноющую боль внизу живота. Разложив продукты в холодильник, попыталась вызволить Маринку из стульчика, но острая боль заставила замереть и скривиться. Опустила её обратно, и в ту же секунду она залилась капризным плачем, протягивая ручки ко мне. Глядя на это, Макс подхватил её, и усадив к себе на руку, второй подталкнул меня к спасительному дивану.
– Приляг, – произнёс он, опуская ребёнка в манеж. – Ну, Лера тебе об этом и пыталась сказать, – напоминает Макс. – Юль, лишний раз Марину не таскай.
Повернувшись на бок, притянула колени к животу. Это я, конечно, с дуру намыла всю квартиру сразу, не хотела, чтобы ребёнок дышал пылью.
– Я не понимаю этого упрямства, – Макс присаживается рядом. – В чём причина того, что ты у Леры не захотела остаться?
– Мне необходимо побыть одной, – честно призналась я. – И… Макс, спасибо тебе большое за заботу, но не надо. Я уже привыкла крутиться одна и сама справлюсь.
– Даже так? – Он удивлённо вскинул брови. – Ну, запретить заботиться о вас ты мне не можешь. Поэтому лучше смирись.
Протянув руку, он мягко направил меня лечь на спину. Приподняв край моей майки, бережно приложил свою тёплую ладонь к моему животу. Его пальцы, словно крадучись, скользнули под резинку трусов, коснувшись моей кожи внизу живота и лобка. От неожиданности я вздрогнула, и этот мимолётный жест не ускользнул от его внимательного взгляда.
– Не дёргайся. Ни на что не покушаюсь. Хотя, конечно, искушение велико, – произносит он ровным тоном, и я сразу узнаю самоуверенного Макса.
От его тёплой ладони, скользящей по моей коже, внизу живота тут же завязался тугой узел желания. Пугаюсь своей реакции и резко убираю его руку, словно обрывая тонкую нить. Краем глаза замечаю, как Макс едва усмехается. Вот же паразит самодовольный!
Глава 22
Макс
Сейчас, зная, что с матерью моего ребёнка всё будет хорошо, ощущаю, насколько легче мне стало дышать, – до этого будто могильной плитой был придавлен. И если бы ещё Дэна задвинуть куда подальше, было бы совсем прекрасно. Как коршун кружит возле неё. Привёл её к нам на репетицию, вероятно, чтобы меня позлить, потом мне Никита рассказал, что видел их в кафе возле студии. Собственно, я и не ждал, что она как ни в чём небывало упадёт в мои объятия. Но то, что он крутится не просто возле неё, а возле моей дочери, поднимает во мне неконтролируемую злость.
Вот и сегодня у Леры собрались. Погода отличная, и всей компанией расположились в саду. Я не сводил глаз с Юльки. Она держала Маринку на коленях, и её смех, звонкий и беззаботный, смешивался с общим гулом, но его бы я узнал из тысячи.
Вдруг память вернула меня в тот день, когда я привёз её из больницы сюда, к Лере. Сердце сжалось от воспоминаний о её слезах, о том, как крепко она прижимала к себе ребёнка. Не нужно быть провидцем, чтобы понять: мысли о смерти не раз тогда посещали её голову, просто держалась как могла перед нами. И хотя те дни и ночи я провёл с дочкой, знакомясь с каждым её жестом, каждой чёрточкой, я видел, как она ждёт маму. Незабываемо, как при виде Юльки крошечное личико озарила улыбка – эта незримая, удивительная связь между матерью и ребёнком. Сейчас, глядя на них, я чувствую лёгкую зависть. Хочется быть частью их маленькой семьи, но… чужой. Вот, казалось бы, они рядом, но в то же время так далеко, что и рукой не достать.