– Вы из нашего издания? Я вас не знаю.
Он останавливается, и выражение его лица перестаёт быть дружелюбным.
– А теперь слушай меня внимательно, курица, – приглушённо говорит он. – Если статья выйдет в свет…
– Прежде чем угрожать, может, для начала представитесь? – прерываю его словесный поток, уже понимая, кто передо мной.
– Не морочь мне голову, ты прекрасно знаешь, кто я. Если твоя статья выйдет, я подам на тебя в суд, – разъярённо рычит он.
– Суду придётся предоставить доказательства, что информация действительно ложная, иначе выиграть процесс не удастся, – уверенно говорю я. – У вас есть такие доказательства?
Его рука резко вцепилась в мои волосы. Острая, обжигающая боль пронзила голову, вырвав из груди крик. Как в тумане перед глазами мелькнул Макс, обрушивая на напавшего шквал ударов. Хватка ослабла, и я судорожно вдохнула воздух свободы. Завязалась яростная схватка. Здоровый и крепкий мужик не уступал Максу в силе. На помощь подоспели Никита и охрана ресторана. Общими усилиями они скрутили мужику руки, вдавив его лицом в пол. А я так и стояла, держась рукой за голову, невыносимая пульсирующая боль не давала покоя, словно под кожу вживили сотни маленьких раскалённых иголок.
После потасовки ко мне подошёл Макс. Разбитая губа кровоточила, и капли падали на белоснежное поло. Развернув меня к свету, он осторожно осмотрел голову и шею.
– Лёд принесите, – просит у сбежавшегося на драку персонала.
– Сука! Пожалеешь ещё, – мужик, лёжа на полу, продолжал изрыгать в мой адрес угрозы.
– Статья 119 УК тебе о чём-то говорит? – произношу, стараясь придать голосу твёрдость. – Здесь полно свидетелей. И поверь, мне вполне по силам предать эту ситуацию широкой огласке. Твоей карьере придёт конец. – Бросив взгляд на Макса, замечаю в его глазах неприкрытое удивление.
Когда приносят пакет со льдом, он обматывает его тканевой салфеткой со стола и прикладывает его к моему затылку.
– Держи, – говорит он тихо, а затем, обращаясь к охране, рявкает: – Полицию вызывайте! Девушка заявление будет писать. И свидетелей прошу никуда не расходиться, – уже спокойнее добавляет он, обводя взглядом работников заведения и посетителей.
Вместе с охранником они поднимают сопротивляющегося мужчину и уводят вглубь коридоров. Алёнка крепко обнимает меня за плечи.
– Это из-за твоей работы? – хмурится она, обеспокоенно вглядываясь в моё лицо.
– Да, – ответив коротко, тут же набираю сообщение руководителю, в нескольких словах излагая случившееся.
Макс возвращается с листом бумаги и ручкой.
– Ник, Алён, пишите всё, что видели, – говорит он и возвращает внимание мне. – Как ты? Больно?
– Не очень, – ответила я, лихорадочно роясь в сумочке в поисках салфеток. Наконец выуживаю их, открываю пачку и аккуратно промокаю кровь на его лице. – Вечно тебе из-за меня достаётся.
– Судьба такая, – усмехается он. – Может, хоть так смогу искупить вину перед тобой.
Сейчас наши лица так близко, что на миг я потерялась в глубине его глаз. Сколько помню, он всегда меня защищал яростно и беспощадно, так может только Макс.
– Юль, зачем ты в политику полезла? – Он буравил меня взглядом, словно рентгеном, выжидая ответа.
– Просто делаю то, что у меня хорошо получается. Оплата достойная и ... – я осеклась. – Подожди, а ты откуда знаешь?
– Юль, твои статьи в открытом доступе. И в них действительно много ничем не прикрытой правды.
– Ты… ты читал мои статьи? — Мой голос дрогнул, а в глазах застыло недоверие.
– С тех пор как ты уехала, регулярно, – звучит его тихий ответ.
– Зачем?
– Попытка знать, чем ты живёшь, – как-то грустно произнёс он. А я смотрю на него и не могу поверить. – Юль, я только Лерку замуж выдал и перекрестился, теперь она головная боль Саши. Теперь ты. Вам чего с ней на жопе ровно не сидится, а?
– Эта моя профессию. И с недавних пор я аккредитованный журналист, – ставлю его в известность.
– Я не хочу, чтобы мать моего ребёнка нашли в лесополосе по фрагментам, – тихо и вкрадчиво говорит он.
– Не найдут, – скривилась я от его криминалистических теорий.
– Ну, иногда и не находят, – серьёзно и пристально смотрит мне в глаза. – У тебя ребёнок маленький. На хрена тебе это нужно? – затем склоняет голову и, посмотрев мне за спину, говорит: – Люди в чёрном приехали. Пойдём, заявление напишешь.
Я сворачиваю все использованные салфетки и иду их выбрасывать. Дальше Макс ведёт меня в подсобку, где полиция проверяет у мужика документы.