– На вас напали? – спрашивает один из полицейских. – Кто вы?
– Да. Я представитель издания, – достаю из сумки рабочие корочки и паспорт.
Алёнка с Никитой уехали сразу, а мы покинули ресторан лишь спустя час. Солнце скрыл, и небо заволокло пеленой серых туч, безмолвно вторя настроению. Не доходя до машины, Макс бросил взгляд через дорогу.
– Может, прогуляемся? – предлагает он.
На противоположной стороне замечаю уютно примостившийся парк.
– Можно.
Перейдя дорогу, мы неспешно побрели вдоль изумрудной аллеи, утопая в симфонии природы: нежный шепот ветра переплетался с треском сухих веток под ногами.
– Тебе раньше поступали угрозы о физической расправе? – нарушил тишину Макс. – И вообще, кто этот мужик?
– Нет, никогда. А мужик – представитель крупного бизнеса, рвущийся в чиновники, с целым шлейфом уголовных дел, – Макс вдруг замер, и я обернулась. – Ты чего?
Он смотрел на меня, словно громом пораженный.
– Уголовные дела, говоришь? То есть он уже не раз откупался от закона?
– Там связано с экономическими преступлениями.
– Это, безусловно, меняет дело. Прямо гора с плеч. Всего-то финансовые махинации... Не убийство же, в самом деле?
– Не начинай, – предупредила я.
Макс наконец тронулся с места и поравнялся со мной.
– Вот знаешь, что я давно заметил? – он вопросительно вскинул брови, и в его глазах промелькнул озорной огонёк. – Только ты умеешь дарить сны, от которых не хочется просыпаться, и тут же красть их, оставляя взамен одну лишь бессонницу. И только ты способна накручивать мои нервы на оголённые провода. Ни одной представительнице женского пола это не удавалось, даже Лере.
В уголках моих губ дрогнула улыбка. Признаться, было приятно такое слышать.
– Ну, хоть в чём-то я могу составить конкуренцию "твоим знакомым" женского пола.
– Дурында, – тепло улыбнулся Макс, взял мою ладонь и крепко сжал её. – У матери моего ребёнка нет и не может быть конкуренток.
Слова его коснулись души, окутывая теплом, а по ладони разлилось приятное покалывание. Начинает накрапывать дождь, а мы идём под деревьями вдоль аллеи, руку мою не отпускает.
– Юль, может, вернёшься к нам? Я ведь знаю, что ты любила свою работу, буквально жила «В движении».
– Я не смогу, Макс, – искренне ответила я.– Чувствую, что больше не потяну.
– С чего ты взяла? Лера после тяжёлой операции и после родов смогла восстановиться.
– Она всегда была физически сильней меня, – озвучиваю очевидное.
Дождь усиливался, выгоняя людей из парка или заставляя искать укрытие. Лишь мы, не поддаваясь всеобщей панике, неспешно брели по мокрой дорожке.
– Приходи в зал, позанимаемся вместе, – предлагает Макс. – Помнишь, как раньше?
Не сдерживаю улыбку. Помню. Всё помню. Сейчас буквально пронзает яркими и тёплыми воспоминаниями.
– Времени нет, Макс. Раньше я была свободна.
– Это отговорка. Маринка растёт, времени свободного больше будет. Я бы очень хотел, чтобы ты вернулась, – он задержал на мне взгляд. – Меня твоя работа пугает до жути, особенно после сегодняшнего.
– Нет, Макс. Я уже начала удовольствие получать от журналистики и надеюсь, карьера пойдёт в гору.
– Угу, если раньше не прибьют, – укоризненно буркнул он.
Крупные капли дождя обрушились на нас, заставляя юркнуть под спасительный полог раскидистого дуба. Макс осторожно притянул меня к себе. Поддавшись внезапному импульсу, я положила ладонь на его грудь, чувствуя, как бьётся сердце. Его горячее дыхание опалило кожу у моего виска, а затем губы нежно коснулись моих, вырвав у него приглушенный стон.
– С ума сводшь... не могу... скучаю… – отрывистыми фразами по губам.
Одежда уже ощутимо холодела от влаги. Его ладонь скользнула под мою блузку и я ощутила чуть грубоватые от гитарных струн подушечки пальцев, и жар волной исходящий от тела. Соски, предательски чуткие, мгновенно затвердели под тонкой тканью. И в этот миг, когда мир сузился до нас двоих, тишину парка разорвал трезвон его телефона.
Выругавшись сквозь зубы, он бросил испепеляющий взгляд на экран телефона, сбросил звонок, и сунул его в карман.
Мы стояли промокшие до нитки, возбуждение пульсировало под кожей. Его грудь тяжело вздымалась, а с волос по лицу стекали ручейки дождевой воды. Он опустил взгляд, и моя насквозь промокшая блузка, казалось, не скрывала ничего.
– Врёшь ты, Маркелова. И мне врёшь, и себе, – прохрипел он, протягивая руку. – Пойдём к машине, пока я не изнасиловал тебя здесь, – выдохнул он, обнажая все свое напряжение.
Мокрые, как мыши, мы забрались в машину, и он первым делом включил обогрев.
– Макс, спасибо тебе, что заступился за меня, – ещё раз благодарю я, понимая, что если бы его рядом не оказалось, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось. – И… мне понравилась наша прогулка. Мне всегда нравилось с тобой общаться, когда вот так, без эмоций, когда ты спокоен и я. Как много лет назад.