– Пфф… Ты мне удовольствие должен всего-то за полтора года, – стянув с себя полотенце, аккуратно пристраиваюсь на него сверху.
– Я вам с Маринкой много чего должен и обещаю всё компенсировать и тебе, и ей.
Лунный свет, проникающий сквозь щели занавесок, озаряет наши лица, искажённые страстью, и в призрачном свете мы видим друг друга такими, какие есть на самом деле – обнажёнными не только телом, но и душой. Нет больше недосказанности, лишь искренность, лишь страсть, что сжигает дотла все сомнения.
Утром просыпаюсь задолго до пробуждения Макса и просто любуюсь им. Правильные черты лица, рельеф мышц, тёмная дорожка волос, игриво теряющаяся под кромкой одеяла... Смотрю на него и понимаю, что люблю его больше жизни. Люблю его силу и слабость, его уверенность и сомнения, его страсть и нежность. Люблю его таким, какой он есть – со всеми его достоинствами и недостатками. С тех пор как между нами закрутились отношения, я всё не могла отделаться от мысли, что я ему не пара. Будто я – случайность в его жизни. Не знаю, что это было – неуверенность, робко крадущаяся в душу, или животный страх быть отвергнутой им. Сколько времени ещё пройдёт, прежде чем я перестану вздрагивать от каждого входящего звонка, от каждой женщины, кружащейся в его орбите? Боюсь ли я? Нет. Есть понимание, что всё в этой жизни отбрасывает тени.
Доверие – хрупкая нить, сотканная из смелости отпустить контроль и готовности нести бремя чужих надежд. Это баланс, где обе стороны должны идти на встречу, иначе дорога превратится в тупик. Сейчас я хочу позволить себе отбросить контроль, раствориться в чувствах, просто любить и быть любимой, не загадывая на будущее, не измеряя счастье прожитыми днями. Он – мой мужчина, и я принадлежу ему без остатка, душой и телом. Доверие – это мой путь к нему.
Выбираюсь из кровати, стараясь не потревожить его сон, и иду готовить завтрак. Позже, в манеже, увлечённо играю с Маринкой, когда появляется Макс. Взъерошенный спросонья, отёк на лице ужасный, тело всё синее. Подхожу и обнимаю его.
– Как самочувствие?
– Юль, лучше, чем когда-либо, – с улыбкой отозвался он, хотя я видела, как мучительно он ворочался во сне. – И зрение восстанавливается, не переживай, – успокаивает меня. – Сейчас вызову такси, и мы поедем ко мне, оценишь фронт работ для детской комнаты. Там возьмём мою машину, и ты повезёшь нас подавать заявления.
Я опешила.
– Так сразу? А как же свобода?
– Парадокс любви – в заточенье воля, – шепчет он, пристально глядя в мои глаза. – И обретаю я её только с тобой.
– Уверен, что готов сковать себя узами брака?
Протяжно выдохнув, он произносит:
– Приму твои руки, как цепи,
Объятья, как клетку на веки,
А сердце, попавшее в плен,
Не спросит свободы взамен.
Не могу сдержать улыбку, он вообще достаточно быстро рифмует.
– А дальше?
– А дальше я ещё не придумал. И, кстати, Маринка будет носить мою фамилию, и это не обсуждается.
– Я и не возражаю, – спокойно отреагировала я. – А вообще, Марецкий, мне твоя самоуверенность нравилась с первых дней нашего знакомства.
– Юля, ты мне её чуть не подорвала своим отказом. Так, что? Согласна быть моей женой? – уточняет он.
– Да, но при одном условии.
– Ого! Я думал, условия и требования ты будешь выдвигать только после похода в ЗАГС, – иронично звучит от него. – Ну давай, я слушаю.
– Ты обещаешь мне обратиться к врачу, – ловлю его недоуменный взгляд. – Макс, у тебя несколько лет проблемы со сном. Это не нормально неделями не спать.
– Юль, я привык работать в таком графике – это не проблема.
– Макс, это сейчас не проблема, но через пару лет может ею стать.
В его взгляде я вижу сомнение, он долго смотрит на меня, задумавшись.
– Это все условия? – наконец подаёт он голос, на что я утвердительно киваю. – Я согласен. Маринку собирай. – И вдруг, взглянув за моё плечо, он замирает и, расплывшись в улыбке, говорит: – Юль, обернись.
Поворачиваюсь, дочка стоит на ножках и кусает бортик манежа.
– О, боже мой! – выдыхаю я, заворожённая, и глаза тут же наполняются слезами умиления. Аккуратно достаю её и ставлю на пол, придерживая за ручки. Она перебирает ножками, словно готовясь к старту, и вдруг неуверенно, но твёрдо делает первый шаг.
Мы с Максом обмениваемся сияющими улыбками, и я тону в бездонной любви, отражённой в его глазах. И тут он произносит с нежностью и трепетом в голосе:
– Девчонки мои, страшно даже подумать, что я мог всё это пропустить. Юль, я жду не дождусь, когда смогу окольцевать тебя, чтобы ни один смертный больше не смел смотреть в твою сторону.