Возвращались мы в Москву поздно ночью, в хорошем настроении. А предвкушение встречи с дочкой согревало душу.
– Макс, я писать хочу, – Юлька заёрзала у меня на переднем сиденье.
– Потерпи до заправки.
– Макс, останови! Я больше не могу. Живот тянет.
Я съехал на обочину, и мы выбрались из салона. Оглядевшись, я убедился, что трасса пуста.
Несколько минут ожидания.
– Юль, ты там скоро? – нетерпеливо спросил я, устав ждать.
– Наслаждайся природой, а то завтра опять в своей студии запрёшься, – отозвалась она, а спустя ещё пару минут сдавленный стон прорезал тишину: – Макс… кажется, у меня схватки начались!
Меня словно парализовало.
– Какие схватки? Кругом лес! – пробормотал я, но, увидев, как она выплывает из-за машины, судорожно вцепившись в живот, мигом осознал весь ужас ситуации и рявкнул: – Живо в машину!
Мы юркнули в салон. Я вставил ключ в зажигание, повернул… и тишина. Вторая попытка утонула в той же безнадёжности. Наши взгляды встретились, отражая бездну отчаяния и ужаса.
– Так не бывает, – прошептал я. – Только же техосмотр прошёл.
Подняв капот и вооружившись фонариком, склонился над внутренностями. Юлька, затаив дыхание, смотрела на двигатель. Я вернулся в салон и предпринял ещё одну отчаянную попытку завести машину. Тщетно. Вязкая тишина майского леса давила на уши. Только сверчки заливаются, и Юлькино дыхание становится всё чаще.
– Ну что? Приехали? – её голос задрожал.
Я огляделся, стараясь сохранить самообладание. Вокруг – непролазная чаща, до ближайшей деревни километров десять по ухабистой грунтовке. Вызываю скорую, давая ориентиры навигатора.
– Макс, я не дотерплю до скорой помощи!
– Нет, моя хорошая, дотерпишь! Мы…мы что-нибудь придумаем.
– Что?!
– Может, толкнём машину?
– Макс!
– Я тебе глобус подарю! По нему путешествовать будешь! – срываюсь я.
– Макс, ты всё равно собирался на родах присутствовать. А то изнылся, что Сашка роды сам принимал у Леры. Теперь у тебя есть шанс!
– Юля! Они рожали не в лесу! У них была квалифицированная бригада врачей, а у нас – комары.
Мы услышали из лесу шум, треск веток, и застыли.
– Что это? – прошептала она.
– Медведь-акушер роды по старинке идёт принимать.
– Знаешь, Макс, кажется, я передумала. Вызывай эвакуатор, и поедем сразу домой. Ну их, эти роды. Ну его, этот лес. Лучше уж дома, в тепле и уюте.
– Если бы ты знала, как я хочу оставить позади этот чёртов лес, полный комаров и пока ещё несбывшихся акушерских кошмаров. Ну, так как? Дотянешь до скорой?
– Если бы это от меня зависело… Макс, расстели что-нибудь из вещей на заднем сиденье, – серьёзно просит она.
Я схватился за голову. Посмотрел на жену, потом на густой лес, и вдруг почувствовал, как охватывает паника. Я понял, что абсолютно беспомощен.
– Юль, ты серьёзно? Я музыкант, а не акушер…
Она застонала в голос:
– Где же твоя самоуверенность, когда она так нужна? – скрючивается от очередной схватки и сдавленным голосом: – Надо было медицинский заканчивать! – дышит тяжело и облизывает пересохшие губы. – Прекращай истерику! Мы справимся! Вот увидишь, это будет самое необычное воспоминание в нашей жизни!
– Да где же эта скорая помощь, мать её!
Снимаю детское кресло с задних сидений и укладываю жену, которая неистово стонет. Сбросив с себя футболку, бережно подкладываю ей под попу и помогаю освободиться от тесной ткани белья. Достаю телефон и в дрожащем свете экрана лихорадочно ищу руководство, как во время родов «всё сделать правильно».
– Музыкант, ты там песню новую пишешь, что ли? Я тут вообще-то рожаю!
– Сейчас, Юль, сейчас… – бормочу я, пытаясь разобраться, что к чему.
Её стон переходит в крик, разрывающий тишину ночного леса. Набираю скорую и прошу консультацию. Ставлю на громкую связь, делаю всё, что мне велят, и мысленно молюсь всем богам. А ведь всего-то хотели побыть одни, насладиться тишиной природы и романтикой. И вот, пожалуйста. Природа, тишина… и первобытный вопль, от которого у волков шерсть дыбом встанет. В трубке вежливый, но твёрдый голос диктует: «Дышите глубже. Поддерживайте головку. Видите головку?»
Головку? Я вижу только измученное лицо жены и звёздное небо над головой, которое ни хрена не кажется романтичным, а скорее зловещим. «Кажется, да», – выдавливаю я, стараясь не показывать панику.
В ответ – шквал инструкций, которые я пытаюсь перевести с медицинского на человеческий. На следующей схватке лес содрогается от крика жены, а мне кажется, что эта романтическая поездка оставит меня с сединой на висках. Я вспомнил все фильмы про роды, которые когда-либо видел. В основном комедии. Ничего общего.