Никто не смотрел на неё.
Никто не знал её имени.
И всё же она чувствовала себя обнажённой.
Когда она вернулась в комнату, ночь уже опустилась на город. Снизу доносились приглушённые голоса, звон кружек, иногда смех. Она легла на кровать, но тело не расслаблялось.
Тишина в комнате была хрупкой. Каждый звук за дверью казался слишком отчётливым. Шаги по коридору — медленные, тяжёлые, иногда быстрые. Кто-то прошёл мимо её двери. Доски пола скрипнули. Она замерла.
Шаги остановились.
Сердце ударило сильнее.
Тишина.
Она не дышала, слушая, как кровь шумит в ушах. Внутри всё сжалось, как тогда, в те ночи, когда за дверью тоже были шаги. Когда звук ключа означал конец тишины.
Но шаги продолжились. Удалились. Стукнула другая дверь.
Она медленно выдохнула.
Прошло несколько минут, прежде чем тело снова позволило ей лечь. Но сон не приходил. Она лежала, глядя в потолок, и считала звуки. Шаги. Скрип. Голоса. Снова шаги.
В какой-то момент кто-то остановился совсем близко. Тень мелькнула под дверью. Она села на кровати, дыхание стало поверхностным. Пальцы непроизвольно сжали край одеяла.
“Это просто таверна, — сказала она себе мысленно. —Здесь нет запертой комнаты. Нет цепи. Нет ключа.”
И всё же тело помнило.
Только глубокой ночью, когда голоса стихли и коридор опустел, она смогла задремать. Сон был неглубоким, прерывистым, но без крика и без резкого пробуждения.
Утром она проснулась раньше рассвета. Свет за окном был мягким, почти серебристым. Город казался спокойным, почти безмятежным. Она спустилась вниз, расплатилась за завтрак и вышла на улицу.
За пределами домов начинался лес.
Он был ближе, чем казалось вчера. Высокие деревья поднимались плотной стеной, их кроны переплетались, создавая тень даже при дневном свете. И странное ощущение снова возникло — не страх, не тревога, а притяжение.
Будто он звал.
Рядом остановилась молодая девушка с корзиной. Она заметила взгляд Мариэль.
— Вы туда собираетесь? — спросила она.
Мариэль кивнула в сторону деревьев.
— Что это за лес?
Девушка чуть понизила голос.
— Это лес фей. Они мало кого пускают в свои земли. Говорят, туда лучше не ходить… если не позовут.
Мариэль снова посмотрела на тёмную линию деревьев.
Если не позовут.
Внутри было тихо. Но это притяжение никуда не исчезло.
Глава 13 Лес фей
Лес не начинался резко.
Он не был стеной из тёмных стволов и сплошной тенью. Он начинался постепенно — сначала редкими деревьями у дороги, потом более густыми кронами, потом мягким мхом под ногами, который заглушал шаги. И всё же в какой-то момент Мариэль поняла: она уже внутри.
Воздух изменился первым. Он стал прохладнее, но не холодным. Более влажным, но не тяжёлым. В нём было что-то свежее, будто сама земля дышала глубже. Солнце пробивалось сквозь переплетённые ветви тонкими лучами, которые ложились на траву золотыми полосами и исчезали, стоило ветру слегка пошевелить листву.
Тишина здесь была иной.
Не городской, где звуки прячутся за стенами. Не пугающей, где любое движение кажется угрозой. Эта тишина была живой. В ней слышалось далёкое стрекотание, шорох листьев, едва заметный треск веточки под лапами какого-то маленького зверька. Лес не молчал — он просто не кричал.
Мариэль шла медленно, не пытаясь ускориться. Дорога растворилась почти сразу, словно её и не было. Вместо неё — мягкая земля, переплетённые корни, ковёр из опавших листьев и мха. Иногда ей приходилось приподнимать платье, чтобы не зацепиться за ветви кустарника, но она не раздражалась. Здесь не было ощущения спешки.
И чем глубже она заходила, тем отчётливее становилось странное чувство — будто лес замечает её. Не наблюдает настороженно, не оценивает, а именно замечает.
Свет начал меняться.
Сначала она решила, что это просто игра солнца в листве, но затем между стволами появилось мягкое мерцание, маленькая искра. Потом ещё одна. Они не были похожи на огоньки светлячков — слишком ровные, слишком тёплые, словно в них было дыхание.
Она остановилась.
Огоньки не исчезли. Они приблизились.
Из света начали проступать очертания — крошечные фигуры, размером с ладонь. Тонкие руки, прозрачные крылья, лица — живые, ясные, сияющие. Маленькие феи.
Они появились сразу несколько, затем ещё, затем десятки. Воздух наполнился лёгким звоном их голосов — не громким, но звонким, как стеклянные колокольчики, касающиеся друг друга.
— Эона…
— Она пришла…
— Эона вернулась…