Леонард поднял взгляд.
— Это серьёзное заявление.
— Я знаю, — ответил Карлайл. — Поэтому и позвал вас.
Наступила короткая тишина. Не напряжённая, а рабочая.
Леонард перевернул лист.
— Вы планируете производство самостоятельно? — спросил он.
— Нет, — спокойно ответила Мари. — Я изобретатель. У меня есть мастерская, но не фабрика. Мне нужно место, где это смогут делать правильно.
— Башня может это обеспечить, — сказал он. — Производство. Распространение. Защиту от подделок.
Он отложил чертёж.
— Но нам нужно обсудить условия.
Вот теперь начались переговоры.
Мари выпрямилась чуть сильнее. Она ожидала этого. Она готовилась к этому. Она рассчитывала варианты.
Он заговорил первым.
— За массовые изделия — двадцать процентов от прибыли вам, — сказал он спокойно. — За сложные — двадцать пять.
Она не ожидала этого.
Не потому что цифры были огромными. А потому что они были… честными.
Она рассчитывала на меньшее. На торг. На попытку снизить. На игру.
Но он просто назвал цифры.
— Материалы — за счёт башни, — продолжил он. — Производство — за счёт башни. Гарантия на изделия — три года. Клеймо башни будет защищать от подделок.
Он сделал паузу.
— Вам это подходит?
Мари на секунду опустила взгляд на чертежи. В голове быстро прошли расчёты. Доход. Производство. Рост.
Она представляла себе переговоры иначе. Сложнее. Жёстче.
Но перед ней сидел человек, который говорил так, будто понимал: изобретателю нужно зарабатывать, чтобы продолжать изобретать.
«Справедливый», — подумала она.
— Подходит, — сказала она.
Карлайл тихо выдохнул, будто всё это время ждал её ответа.
Леонард кивнул.
— Тогда начнём с ограниченного производства, — сказал он. — Первые полгода:
стабилизаторы — пятьдесят единиц в месяц,
конвертеры — пятьдесят,
круги восстановления — сто.
— Логично, — ответила Мари. — Спрос сформируется быстро.
— Сформируется, — согласился он. — И подделки тоже.
Он сделал глоток чая.
— Но башня даст гарантию. Люди быстро поймут, где оригинал.
Он говорил спокойно, как человек, который уже видел подобные ситуации.
— Ещё один вопрос, — добавил он. — Вам нужен аванс?
Она ожидала аванс. Но не знала, какой.
— Да, — сказала она честно. — Для новых разработок.
Он кивнул.
— Сто тысяч золотых.
Карлайл уронил перо.
Мари на секунду замолчала.
Это было больше, чем она рассчитывала. Не намного. Но больше.
Она не показала удивления. Просто кивнула.
— Хорошо.
— Тогда договор оформят сегодня, — сказал Леонард. — Производство начнётся через несколько месяцев.
Тишина стала спокойной. Деловой разговор закончился.
Мари собрала чертежи, аккуратно сложила их в футляр. Поднялась.
— Благодарю, — сказала она.
Он тоже поднялся.
— Когда появятся новые разработки, — произнёс он, — Приходите. Башня будет ждать.
Не приказ. Не просьба. Констатация.
Она кивнула.
— Приду.
Когда Мари вышла из комнаты, коридор показался чуть тише, чем раньше. Она шла ровно, не спеша. В руках — футляр. Внутри — уже подписанное соглашение. Впереди — производство, деньги, работа.
Сто тысяч золотых.
Она не чувствовала радости. Не чувствовала восторга. Только спокойное ощущение, что следующий шаг сделан правильно.
Внизу её ждал город. Работа. Дом. Новые расчёты.
И где-то наверху башни остался человек, который предложил честную сделку.
Это было… неожиданно.
Но приятно.
Мари вышла из башни в вечерний Лиарент, и холодный воздух коснулся лица. Она вдохнула глубже, чем обычно.
Новая глава жизни началась тихо.
Глава 27 Эксперименты
Мари уже два месяца жила в мастерской так, будто время перестало существовать, будто дни и ночи растворились в ровном свете ламп и в бесконечном шорохе страниц, и единственными существами, которые ещё помнили о том, что у человека есть тело, были маленькие феи, настойчиво появлявшиеся у неё под локтем с чашкой чая, с ломтиком хлеба, с чем-нибудь горячим, потому что, если бы не они, она, возможно, продолжала бы работать до полного изнеможения, не замечая ни голода, ни усталости, ни того, как за окном сменяются часы и погода.
Она кивала им рассеянно, делала несколько глотков, иногда откусывала, но мысли её уже возвращались к столу, к чертежам, к камням, к тончайшим линиям гравировки, которые нужно было вывести точно, ровно, без малейшей ошибки, потому что любая ошибка означала бы сбой, а сбой — потерю времени, а время сейчас казалось ей самым ценным ресурсом из всех существующих.