— Если считать в долгую, ты права, — сказал он спустя несколько секунд. — Мы потеряем на первой партии, но выиграем на доверии рынка.
Мари слабо усмехнулась.
— Башня и так любит доверие рынка больше, чем половину своих исследователей.
— Башня любит устойчивость, — спокойно поправил Леонард. — А доверие рынка — один из её видов.
Она посмотрела на него чуть внимательнее.
— Ты говоришь о Башне так, будто это не место, а организм.
— Иногда мне кажется, что так и есть, — ответил он, и в его голосе мелькнуло что-то близкое к усталой иронии. — Очень прожорливый, требовательный и крайне капризный организм.
Мари чуть улыбнулась. Не широко, но достаточно, чтобы Леонард это заметил.
Он тоже не стал делать из этого события. Просто продолжил:
— А с мано-протезами ситуация хуже. Там уже не только производство, там нужен пересмотр самой логики связи между металлом и телом.
Мари опустила взгляд на мальчика, потом снова подняла его на Леонарда.
— Нет. Логика верная. Связь должна оставаться полуживой. Но металл нельзя вести напрямую на нервный отклик, пока нет промежуточного адаптера. Люди пытаются заставить протез слушаться, как слушается родная рука. Это невозможно. Нужно не копировать тело, а договариваться с ним.
Леонард улыбнулся на этот раз отчётливее.
— “Договариваться с телом”, — повторил он. — Ты говоришь о магической инженерии так, как другие говорят о воспитании детей.
Мари хотела ответить сразу, но осеклась. Слово “дети” отдалось внутри неожиданно ясно.
Её взгляд снова опустился на Элиана. Он всё ещё спал, и его пальцы по-прежнему держали ткань её рукава.
— Возможно, это одно и то же, — сказала она тише, чем собиралась.
В карете ненадолго воцарилась другая тишина — не пустая, а наполненная мыслями, которые никто не спешил озвучивать.
Леонард посмотрел на ребёнка, потом на неё, и его взгляд стал мягче, но он не стал развивать эту тему. Вместо этого он спросил:
— Ты уже думала, как перестроишь дом?
— Зачем?
— У тебя теперь ребёнок. И, вероятно, через пару месяцев половина мастерской будет разобрана на части из естественного детского любопытства.
Мари чуть приподняла бровь.
— Если он попробует разобрать мой рабочий стол, я переживу это хуже, чем навал монстров.
— Нет, — заметил Леонард спокойно. — Навал монстров ты пережила более хладнокровно.
Она невольно усмехнулась снова.
— Возможно.
Он чуть подался вперёд.
— Я могу прислать мастеров из Башни. Не для перестройки всего дома, а чтобы обезопасить нижний этаж. Углы, инструменты, печь. И сделать отдельное пространство наверху, если захочешь.
Мари на секунду задумалась. Предложение было разумным. А разумные предложения она уважала всегда.
— Если не будет лишнего шума и десятка чужих людей сразу, — сказала она. — Тогда да.
— Сделаю, чтобы было двое, максимум трое, — ответил он. — И Ивона, думаю, проследит, чтобы они не перевернули дом вверх дном.
— Ивона проследит, — согласилась Мари.
На некоторое время разговор снова стих, но теперь тишина уже была другой — более тёплой, мягкой, словно сама карета подстроилась под их ритм.
Мари вернулась взглядом к окну. За стеклом дорога стала шире, и это означало, что до столицы осталось меньше, чем казалось утром.
Дальше пошли знакомые приметы: сторожевые столбы с гербом Элиариума, ухоженные поля, водяная мельница с красной крышей, первые патрули на хороших лошадях. Чем ближе был Лиарент, тем плотнее становился поток людей на дороге: крестьянские повозки, ремесленники, мелкие купцы, одиночные всадники и посыльные.
Мир снова сгущался вокруг неё, и Мари заметила, как плечи сами собой становятся чуть напряжённее. Столица всегда требовала от человека больше присутствия, чем он хотел ей отдавать.
В какой-то момент Элиан проснулся. Он не дёрнулся и не вскрикнул, как это бывает у детей после плохих снов. Просто медленно открыл глаза, несколько секунд смотрел в пространство, будто вспоминая, где находится, а затем перевёл взгляд вверх. На неё.
— Мы ещё едем? — спросил он сонно.
— Да, — ответила Мари.
— Долго?
— Уже нет.
Он помолчал. Потом, всё ещё не до конца проснувшись, чуть сильнее прижался к ней щекой и тихо сказал:
— Хорошо.
Леонард, сидевший напротив, сделал вид, будто смотрит в окно, но она заметила, как на мгновение смягчилось его лицо.
Элиан сел ровнее и уже осознанно посмотрел на него.
— А ты тоже будешь с нами жить?
Вопрос прозвучал так внезапно, что даже Мари на секунду растерялась.
Леонард, впрочем, среагировал быстрее.