Сколько они так стояли, она не знала. Время в этот момент перестало быть важным. Когда слёзы немного утихли, он слегка отстранился и посмотрел на неё внимательнее.
— Поедем ко мне, — сказал он. — Тебе нужно отдохнуть.
Она кивнула, почти не думая. Сопротивляться не было сил. Да и не хотелось.
Карета стояла чуть дальше по дороге. Лошади тихо переступали копытами, изо рта шёл пар. Кристиан помог ей поднять узел с вещами, будто он ничего не весил, и открыл дверцу. Мариэль села внутрь, чувствуя странную усталость, которая накрыла её внезапно. Он сел рядом, захлопнул дверцу, и карета тронулась.
Внутри было тепло. Мягкие сиденья, тёмная обивка, лёгкий запах кожи. Колёса заскрипели по дороге, и это монотонное движение вдруг оказалось успокаивающим. Мариэль прислонилась к спинке сиденья и закрыла глаза на секунду.
— Ты не обязана ничего объяснять сейчас, — сказал Кристиан негромко. — Потом. Когда захочешь.
Она открыла глаза и посмотрела на него. В свете фонаря, который на мгновение осветил салон, его лицо казалось спокойным. Уверенным. Рядом с ним было легче дышать.
— Спасибо, — прошептала она.
Он чуть улыбнулся — той самой улыбкой, которую она помнила с детства.
Карета ехала вперёд. За окном медленно проплывали огни. Мариэль чувствовала, как усталость и тепло постепенно берут верх над холодом и пустотой. Рядом с Кристианом было тихо. Надёжно.
Впервые за этот вечер она позволила себе закрыть глаза и просто сидеть, не думая о том, что будет дальше.
Глава 6 У камина
Поместье виконта Дорвиль стояло чуть в стороне от главной дороги, за невысокой кованой оградой и старым садом, в котором уже чувствовалась ранняя осень. Карета остановилась мягко, почти бесшумно, и Мариэль на мгновение замерла, глядя на освещённые окна. Свет был тёплым, живым — не таким холодным, как в доме Дорнваль несколько часов назад.
— Мы дома, — сказал Кристиан тихо.
Он вышел первым и подал ей руку. Его ладонь была тёплой и уверенной. Мариэль оперлась на неё, не задумываясь. Ступени были сухими, аккуратными, как и всё вокруг. Здесь не чувствовалось напряжения, которое витало в графском поместье. Здесь было… спокойно.
Дверь открыл пожилой дворецкий, седовласый и сдержанный. Он кивнул Кристиану с уважением, затем перевёл взгляд на Мариэль.
— Леди, — произнёс он мягко, и в этом обращении не было ни осуждения, ни осторожности. Просто признание.
Мариэль не ожидала, что одно простое слово может так согреть.
Внутри поместья пахло деревом, воском и чем-то пряным — возможно, корицей. Тёплый свет ламп ложился на стены, на картины, на ковры. Всё было меньше, чем в графском доме, но уютнее. Живее.
— Тебе приготовят комнату, — сказал Кристиан. — Но сначала ты поешь.
Она хотела возразить, сказать, что не голодна, но желудок предательски сжался. Она поняла, что не ела с утра.
Они прошли в столовую. Небольшой стол, без лишней помпезности, уже был накрыт. Слуги двигались тихо, почти незаметно. Никто не задавал вопросов. Никто не смотрел с любопытством.
Кристиан сел напротив неё, но чуть ближе, чем требовал этикет. Не как хозяин дома и гостья — как брат.
— Расскажи, — сказал он спокойно, когда слуги вышли.
Она долго молчала.
Сначала слова не шли. Потом начали вырываться — обрывками, без порядка. Бал. Обвинение. Молчание Аурелии. Взгляд отца. Шкатулка. Родовой знак. Вычеркнуть из родословной.
Она говорила тихо, иногда сбивалась, иногда замолкала. Кристиан не перебивал. Он слушал внимательно, не отводя взгляда. Когда её голос начинал дрожать, он просто протягивал руку и касался её пальцев — ненавязчиво, будто напоминая, что он здесь.
— Ты ни в чём не виновата, — сказал он один раз. Спокойно. Уверенно. Без тени сомнения.
Эти слова ударили сильнее, чем все обвинения за вечер. Потому что в них не было расчёта. Только убеждённость.
Когда она замолчала, на столе почти ничего не осталось. Она не помнила, как ела. Только ощущение тепла в груди и тяжесть, которая начала медленно отпускать.
— Пойдём, — сказал он мягче. — Там теплее.
Гостиная оказалась небольшой, но уютной. В камине уже горел огонь, поленья тихо потрескивали, отбрасывая золотистые отблески на стены. Пламя двигалось медленно, спокойно, словно дыхание.
Мариэль села в кресло ближе к огню и вытянула руки к теплу. Пальцы начали постепенно оттаивать. Тело, которое весь вечер держалось напряжённо, впервые позволило себе расслабиться.
Кристиан сел рядом, но не слишком близко. Достаточно, чтобы чувствовать его присутствие, но не ощущать давления.
— Ты можешь остаться здесь столько, сколько захочешь, — сказал он. — Это твой дом.