- Доброе утро, уважаемые будущие коллеги, - проговорил Питер, опираясь руками на стол. – Думаю, стоит начать с небольшого знакомства. А то вы меня знаете, а я вас только по личным делам.
Он безошибочно нашел взглядом Стайлза, занявшего стратегически удобное место в середине аудитории. И от преподавателя далеко и слышно достаточно хорошо. А то что у «профессора Хейла» глаза синие он и без того знал, в отличие от девочек, сидящих позади и гадающих, есть ли у «красавчика препода» девушка.
Стайлз только головой покачал, вспоминая, а есть ли кто у Питера на самом деле. Зря он этим вопросом не задавался. Пока парень прислушивался к болтовне девчонок и гадал над той же темой, очередь дошла до него. И никаких проблем у Питера не возникло при произнесении его официального имени.
Стилински встал, как и все остальные до него, Хейл одобрительно кивнул и внезапно подмигнул. Или парню показалось.
Закончив перекличку, Питер начал первую ознакомительную лекцию по истории права в целом. Разбавляя сухие академические сведения лирическими отступлениями и красочными примерами. И даже девчонки с задних рядов потеряли интерес к его личной жизни, старясь успеть законспектировать все. Стайлзу было проще. У него хоть какая-то подготовка была к звучанию этого завораживающего голоса. Не в первый раз «истории» в исполнении Хейла-старшего слушал. И всегда знал, что каким бы психом он временами ни был, но психом умным. Гениальным даже.
- Вопросы есть? – уточнил Питер, закончив свою речь.
Вопросов было море. Начиная от вопросов по теме и заканчивая биографией самого преподавателя. От последних Хейл легко отшучивался, оставаясь при этом строго в профессиональных рамках.
- Точно гений, - почти беззвучно пробормотал Стилински, на очередную удачную отмазку.
Естественно Питер его услышал. С его-то волчьим слухом. Стайлз только плечами пожал на очередной ироничный взгляд. Можно подумать, Хейл в своей гениальности сомневался когда-либо.
Лекция закончилась. Вопросы, естественно, нет. Хейл выдал список литературы, в которой можно найти ответы на некоторые из них. Пожелал студентам удачи и первым покинул аудиторию.
- Вот это я понимаю мужчина! – выразила общее мнение девушка в соседнем ряду. – Умный, красивый и счет, наверняка, не трехзначный в банке.
Стайлз усмехнулся. Если уж он впечатлен, что говорить о неподготовленных гражданах.
- Жаль он только на один семестр, - буркнул Майк.
- Не жадничай, - фыркнула миловидная блондинка по имени Грейс. – Обычно он больше пары семинаров в год не проводит. А тут целый семестр, да еще у нас желторотиков. Кстати, Стилински, тебя по имени обязательно звать?
- Можно просто Стайлз, - отозвался парень, прикидывая начал ли Питер пресловутую новую жизнь или просто отпуск от психоза взял. – Свое имя я сам через раз выговариваю.
На этом обсуждение имени закончилось. Общие восторги от первой лекции тоже улеглись слегка, и группа отправилась искать место обитания профессора философии.
Стайлз даже не удивился, получив смс от нового профессора. С чего б ему бросить писать?
«Мне нравится твой новый стиль, Лапушка», - гласило сообщение.
Второе оповещало, что совсем с нуля начинать Питеру лень и он решил вернуться к наработанным позициям. Стайлз спрятал телефон, предварительно отключив звук. Ответить он успеет. А опаздывать в первый день не хотелось.
Философию преподавала суровая женщина профессор Хелен Смит. Она сразу предупредила, что нарушений дисциплины не потерпит. Однако вся ее суровость компенсировалась интересной подачей материала. Так что предметом и преподавателем Стайлз остался доволен.
Во время перерыва успел не только пообедать, но и проинформировать Хейла, что ему профессорский стиль тоже зашел.
К концу первого учебного дня Стилински обзавелся приятелями в группе. Майк Лоренс, который так и не отцепился от него с самого утра, парнем оказался веселым и начитанным. Милашка Грейс Уолш, наследница какой-то там процветающей компании, явно обладающая демократическими взглядами. И задумчивый Леон Резанс, тоже мальчик из «хорошей семьи», но интересующийся больше книгами, чем остальным миром. Каким образом к ним прибился еще один представитель «золотой молодежи» Стайлз не понял. Клинт Смитсон производил впечатление заядлого тусовщика, при это явно был неравнодушен то ли к Грейс, то ли к Леону. Цеплял он обоих одинаково. Необидно в целом, больше, чтоб на разговор вывести.