лода моментально впились в тело, стоило залезть в ручей, чтобы смыть дневную усталость. Скорей натягиваю одежду и к пещере, пока последние лучи заходящего солнца совсем не исчезли на небе. Вон уже вечерний пастырь выгнал своё звездное стадо на небосклон, и оно постепенно разбредается, торопливо поглощая остатки света пока его два сторожевых пса, показавшиеся из-за горизонта, не принялись сгонять их в созвездия. Почти в полной темноте захожу в пещеру. Раздаётся тихое, слабое шипение - а потом тишина. Неужели узнала? Почти наощупь ставлю перед ней шляпу с водой. Как же жадно она пьёт. Напилась. Пора её покормить. По одному вынимаю трепыхающихся пиккалей из рюкзака и осторожно подношу к её носу. В полутьме слышен лишь короткий угасающий писк и хруст мелких костей. Левзер так аккуратно вырывает их из моей руки, что я даже не ощущаю прикосновения. Думаю, четырёх штук ей будет достаточно. Теперь можно позаботиться и о себе. Выхожу из пещеры и почти у входа расстилаю спальник и развожу костёр. Благо сухие ветки как будто специально нанесло ветром под небольшой скальный выступ. Я бы с большим удовольствием развёл костёр и устроился прямиком в пещере, но левзеры не выносят дыма. А этой бедняге никуда от него не деться и не уползти прочь с такой раной. Придётся переночевать тут, снаружи. Да в прочем, мне не привыкать. Не всегда же во время охоты подворачивается подходящая расщелина или пещера, а выслеживание левзеров, дело не одного дня. Поджаренные пиккали даже без приправ оказались невероятно вкусны. Хотя, здесь скорее всего сыграло роль то, что я целый день ничего не ел. Но, по-моему, я переоценил свой аппетит. Третьего мне не осилить. Оставлю его на утро. Теперь нужно унести подальше и закопать оставшиеся после ужина косточки, чтобы землянки не будили меня ночью своей вознёй. Втыкаю в угасший пепел прутик с оставшимся пиккалем. Землянки ни за что не полезут даже в погасший костёр и моему мясу здесь ничего не грозит. Удивительно, как быстро эти маленькие падальщики чувствуют запах только что умершего или же убитого животного. Мне не раз приходилось видеть во время охоты, как к рухнувшей тушке только что убитого животного в течение нескольких минут со всех сторон устремляются крохотные движущиеся холмики земли. Если зазеваешься, и сразу не уберёшь свою добычу повыше, или не перенесёшь её на угасшее кострище, то буквально через пол часа его тушка будет погребена под большим копошащимся холмом. К которому со всех сторон, как лучики, ещё и ещё стекаются холмики, под которыми спешат за желанной добычей вездесущие землянки. А ещё через какое-то время на этом месте останется лишь голый клочок земли, напоминающий по контуру лежащее тело животного без единой травинки внутри, но зато с тщательно взрыхленным грунтом. Да шерсть и кучка гладко обглоданных костей под ним. Кру-кру-крузель! Крик маленького, любопытного крузеля разбудил меня на рассвете. Я вылез из спальника и, ежась от утреннего холода, бросил само разогревающийся пакетик кофе в кружку, залив его оставшейся водой из фляжки. Нужно заглянуть в пещеру и посмотреть как там левзер. Вот это сюрприз! Моя красавица уже пытается встать на ноги. Ещё вчера кровоточившая рана на её задней ноге стала затягиваться, а вокруг запекшейся корочки крови уже появилась розовая полоска зажившей плоти. Ах вот в чём дело! От брошенной мною рядом с ней ветки мускала осталась лишь кучка мелких изжеванных щепок. За ночь она изгрызла её полностью, высосав весь сок. Пора бы её прокормить. Оставшиеся три живых пиккаля исчезли влет. Проголодавшаяся, она глотала их в два счёта, не давая им даже взбрыкнуть. Потом допила воду из шляпы и опять улеглась у стены. Ещё сюрприз! Оказывается, у неё ночью появился малыш. Стоило ей улечься, как родовая сумка приоткрылась, и маленькая мордочка с пока ещё плотно закрытыми глазками жадно потянулась к соскам. Только тут до меня дошло - левзер не изменилась, не зашипела и никак не показала, что перед ней кто-то чужой. Да! Степень разумности этих красавцев явно занижена. Я вылил в шляпу оставшуюся во фляжке воду и потихоньку вышел из пещеры. Кофе уже был готов. Доел вчерашнего пиккаля и, неспешно прихлебывая кофе, начал думать, чем теперь заняться с утра. Кстати, солнце вовсю пригревает, следовательно, можно до обеда замочить одежду в ручье, не замёрзну. А то от этого запаха на одежде даже кофе приобрёл какой-то неприятный привкус. Но прежде нужно наломать с мускалового дерева ещё веток и отнести их левзеру. Пусть поскорее поправляется. Малыши левзеров очень быстро растут и уже к вечеру, он или она полностью вылезет из родовой сумки и встанет на ноги. Кстати нужно будет поймать моей подопечной на обед что-нибудь покрупнее пиккалей. Кажется, я скоро возненавижу мускаловые деревья. Я, вновь весь измазался соком, пока наломал и отнёс ей целую охапку свежих, молодых веточек. Закинул рюкзак за спину, забрал опустевшую шляпу и отправился к ручью смыть с себя запах и брызги сока, а заодно и постирать, ладно – замачивать пока не буду, одежду. Ну и дела! У меня сегодня видимо день сюрпризов. От весело бежавшего по камням шумного ручья с неглубокими заводями, в которых я только вчера вечером смывал дневную пыль, осталось лишь мокрое место. Влажные камни ещё блестели от кое-где скатывающихся капелек влаги, а самого ручья не было. Вытек, сгинул, исчерпался. Словно какой-то неведомый великан приложился в верховьях к его прозрачным струям и одним глотком выпил всю воду. А это кстати мысль! Я имею в виду всю воду, а не великана, конечно. Нужно поскорее подняться вверх по руслу ручья, а то, как бы где-нибудь в верховьях ручейник не завелся. Шерусы обожают чистую, бегущую воду. А в это время года, как раз начинается их брачный период, и они обычно строят по ручьям свои гнёзда. Правда, на этом континенте их ещё никто не видел. Ведь они здесь не водятся. Вот на соседнем их полно. Корабли людей редко бывают на том континенте, чтобы не тревожить размеренную жизнь туктипов. Разве что иногда плавают за лесом. Точнее за редкой лекарственной древесиной, растущей по берегам. Но вдруг, по неосторожности, кто-то прихватил вместе с нею одного или нескольких маленьких, незваных пассажиров. Или они попали сюда каким-нибудь другим способом. Появившись на свет крохотными паучками, шерусы растут медленно, лишь через год быстро навёрстывают в росте, превращаясь в огромных опасных пауков. И эти хищные членистоногие тогда уже не брезгуют никакой добычей, А уж возможности поймать её, у шерусов предостаточно. Если мои догадки правильны, то придётся объявлять всю эту зону карантинной и вызывать из столицы специальную команду рейнджеров для отлова ручейников и сбора их ловчих паутинок. Ну вот, накаркал. Стоило только перевалить небольшой взгорок, как я заметил вдалеке сеть шеруса, полностью перегородившую ручей. Тончайшая, многослойная сетка-паутинка этого паука-переростка теперь удерживала воду в неглубокой лощине, где самец ручейника занялся строительством дома, чтобы сверканием его радужного великолепия обольстить избранницу и вырастить в нём своё будущее потомство. Он уже начал плести большой шар-кокон из зелёных травинок и своей паутины. А когда вода его полностью скроет, наполнит гнездо воздухом и примется украшать. Остаётся надеяться, что он здесь один и где-то поблизости нет ещё и самки. Иначе точно будет катастрофа. Ведь на этом континенте у шерусов отсутствуют естественные враги, и они очень быстро тут расплодятся, уничтожив всё живое. Ручейники отличаются невероятной прожорливостью. Особенно в период выведения потомства. Так. В любом случае у меня как минимум две недели в запасе. До того как шерус достроит своё гнездо, он не озаботится заготовкой пищи для своей будущей пары. Да и поиском самки тоже. Вот только теперь придётся по широкой дуге обойти его строящийся кокон, ведь мы с левзером не можем обходиться без воды, а поблизости строящегося гнезда шерус наверняка уже разбросал свои ловчие паутинки. Жаль, что ручей является здесь единственным источником воды. О купании, а тем более о стирке теперь придётся забыть. Нет времени. И так, пока я обходил строящийся кокон, наступил полдень. Наскоро ополоснув руки и быстренько наполнив водой фляжку и шляпу, я отправился назад. Да, не зря я внимательно смотрел под ноги. Бедняга копринус. Вот кому не повезло. Стоило ему по неосторожности задеть ловчую паутинку лишь одной из шести пар ножек, и он полупарализованный застыл в ожидании, когда шерус, проголодавшись, пойдёт осматривать свои ловчие паутинки, заметит его и соизволит съесть. Кстати о еде. Мне ведь нужно поймать что-нибудь на обед. Я вообще-то могу и обойтись, а вот у самки левзера в родовой сумке растёт малыш. Ей есть нужно обязательно и регулярно. Придётся мне воспользоваться тем, что предоставляет случай. Конечно, копринуса я брать не буду. Кто знает, сколько яда ему досталось из крохотных капелек, нанизанных на ловчей паутинке. Не ровен час сам после отведанного мяса, как и он, застынешь в параличе. А вот паутинкой воспользоваться можно. Я срезал пяток тонюсеньких прутиков, заострил их с одного конца и осторожно, только самым кончиком острия, прикоснулся каждым к мельчайшим капелькам яда на ловчей паутинке. Чтобы самому ненароком не задеть, завернул ядовитые концы в сорванные