***
Утро следующего дня я решила провести в медитации на пляже.
Пять утра, не спалось, брожу по пляжу, приветствую мир собой и напиваюсь морем.
Наслаждаясь свежим утренним воздухом, я шла по берегу, прохладная вода ласкала мои ступни, мелкий золотой песок целовал пяточки.
Раскинула руки и ловила первые лучи ещё нежного утреннего солнца, дуновение лёгкого ветерка, шум моря и крики чаек.
Сзади послышался шум, будто кто-то несётся в мою сторону, да ещё и так резво.
Я привыкла доверять своим ощущениям. Страха нет. Не хочу оборачиваться, но интерес взял верх.
Поворачиваю голову – на меня несётся огромная собака. Я почему-то обрадовалась и готова была сама бежать к ней навстречу.
Пёс подпрыгнул. Фарид-Амир возник передо мной внезапно и с криком: «Натан, фу» резко и мощно ударил пса кулаком снизу по челюсти.
Собака взмыла вверх, на мгновение зависла в воздухе и, упав на землю, заскулила так, что моё сердце буквально выпрыгнуло из груди. И я с криком: «Не-ее-т» стремительно понеслась к животному.
– Женя, стой! – Фарид преградил мне путь, а когда я ринулась к псу – перехватил меня.
– Что ты наделал, пусти! – ору я, глаза застилают слёзы.
– Он хотел наброситься на тебя, – прижимает к себе.
– Быстро машину, поехали в ветеринарку, – вырываюсь из его захвата. – Быстро! – Бью его по груди, рукам, куда попадаю, подбегаю к собаке, опускаюсь на колени, прижимаюсь к нему и шепчу: «Прости, прости, мой хороший, сейчас будет легче».
– Что ты стоишь? – быстро давай сюда машину.
– Ребята уже идут. Сейчас погрузят, – в каком-то оцепенении произносит он.
– За что ты так с ним?
– Да он же нёсся прямо на тебя, ещё б чуть-чуть и остались бы от тебя одни рожки да ножки, – наконец-то встрепенулся, вышел из своего ‘ступора’.
– Нет у меня ни ножек, ни … хотя… – я бросила злобный взгляд.
– Успокойся. Он будет жить. Уже едем. Намордник дай надену, зафиксирую.
– Сама надену, не прикасайся к нему. А вообще дай мне парео, им обвяжу. Боюсь, с этим намордником только хуже сделаем.
– Парни, осторожно грузим, – скомандовал он по-турецки.
В чём была, в том и села в машину – купальник, туника и шлёпки на босу ногу. Обнимаю пса, глажу его, успокаиваю.
– Как его зовут? – я не расслышала, когда Фарид кричал.
– Нат.
Всё внутри оборвалось.
– Нат, это Натан?
– Да.
– Сколько ему лет?
– Да старый уже, больше пятнадцати лет. Я вообще не понимаю, почему вдруг он сорвался и ринулся на тебя. Уже помирать скоро, а он в пляс, – обернулся к нам с псом с переднего сидения. – Да не плачь ты так!
– Зачем ты его так сильно ударил, – уже даже не спрашивая, а подвывая как собака, скулила я, – он еле дышит.
– Женя! – начинал злиться. – Я тебя спасал! А вдруг он на старости лет бешенством заразился, да он бы тебя разорвал. Ты посмотри на эту тушу.
– Тушу? Это же твой друг.
– Да, друг, самый верный, но ты мне сейчас дороже, – еле слышно проговорил он, но я услышала.
– Натанчик, мой хороший, ты живи, миленький, живи!
– По мне бы так кто плакал, – криво усмехнулся Фарид.
– И плакал, – не унималась я, – не сомневайся.
Перелом челюсти. Удивляюсь, как у него все зубы не выскочила изо рта каждый по отдельности. Этот громила вложил в удар, наверное, всю свою мощь. Болевой шок. Испуг. Потеря доверия к хозяину. Бедный мой пёс.
А ведь я его очень хорошо помню. И, видимо, он меня тоже узнал или даже унюхал, потому и кинулся ко мне, показать свою любовь и что тоже помнит свою некогда «хозяйку».
Была весна, когда мы с Фаридом впервые увидели Натана. Я много училась тогда: бакалаврат, экзамены, защита дипломной, поступление в магистратуру, Фарид учился и работал не меньше моего, но постоянно ‘выдёргивал’ меня на прогулки. И вот в один из таких дней мы гуляли по парку и предвкушали лето. Фарид и отвлекал меня, и развлекал своими студенческими историями, и просто был всегда со мной, даже если и не всегда рядом.
– Свежий воздух – это то, что тебе нужно. Сидишь постоянно в комнате, ты хоть во дворе читай.
– Ну и как ты себе это представляешь? Я там постоянно отвлекаюсь. Не учёба, а потеря времени.
– Я тебя к себе заберу! – Не предлагал, не-е-ет, уверенно говорил он. Разложим в беседке свои учебники и под чай бабушки Фатимы будем грызть гранит науки, ну и её сладости, конечно.
– Мы уже так пробовали, Фарид, не вышло учиться, – я смутилась.
– А тебе не понравилось? – лукаво подмигнул он и поцеловал в висок.
Я покраснела, казалось, до кончиков волос, вспомнив мой первый…, ладно об этом потом расскажу.
В парке мы увидели маленькую девочку. Она плакала, склонившись над щенком.
– Что ты, малышка, что случилось? – подбежала я к ней.
– Собачку жалко, – всхлипывала она. Возле девочки крутился маленький пёсик. Было не похоже, что он болен или с ним случилось что-то нехорошее.
– А почему жалко? Что с ним?
– Мы переезжаем, а его с собой взять нельзя. И папа сказал:
«Найди ему новых хозяев». А у меня не получается! – и она разрыдалась ещё пуще.