И господин Фархад перевёл взгляд мне за спину:
– Добрый вечер, племянник.
«Ну, наконец-то», – мысленно с облегчением выдохнула я и обернулась.
– Это мой дядя, Женя! Фархад Маджидович Гулиев, – отрекомендовал мне своего ‘родственника’. – Он, кстати, и есть тот владелец, с которым ты хотела встретиться.
«Да знаю я, Фарид! Знаю, кто этот человек! Именно он сказал мне однажды о том, что ты умер… . Категорически запретил искать встречи с твоей семьёй и тем более хоть когда-нибудь в жизни пересекаться с вашим родом», – с горечью подумала я, а вслух спокойно произнесла:
– Очень приятно, Евгения!
Невозмутимо кивнула, вынужденно улыбнулась, и протянула ему руку, он её пожал. Рядом с Фаридом я осмелела ещё больше, и с усмешкой спросила:
– Фархад Маджидович, мне кажется или Вы меня сейчас ‘сканируете’?
– О, нет, что Вы! – произнёс он, снисходительно усмехнувшись. – Хотя Вы правы, сканер у меня обычно всегда запущен, но я часто пользуюсь ещё и рентгеном, но именно его я сегодня не включал. Сейчас я просто изучаю, я скорее наблюдатель.
– Не уместно, дядя! – тут же возмутился Фарид-Амир. – Мы здесь не на собрании и не на заключении сделки! Всех по себе не ровняй. Тем более человека первый раз видишь.
– Прости, племянник, – он похлопал его извинительно по плечу, – и Вы, Евгения, простите мне мою излишнюю подозрительность, – он снова пристально посмотрел мне в глаза. – Я всегда настороженно отношусь к незнакомым людям возле моего близкого окружения. А вы уже поужинали? – тут же с лёгкостью сменил он тему разговора.
– Да! И нам уже пора, – Фарид стал подталкивать меня к выходу. – Увидимся позже, дядя! – акцентировал он.
Разумеется, после того как я узнала, кто тут всем ‘заправляет’ – больше совсем не хотела никаких с ним разговоров. Да что там не хотела, я дико боялась! Ведь мне на миг даже показалось, что он меня узнал. Может ли такое быть? Сын не узнал, а отец – да! Я не знала. Я просто уже не знала, что и думать. Но то, что между ними натянутые отношения – вот это я точно успела заметить! Не хочу сейчас об этом размышлять. Нужно попытаться переключиться. Пусть всё идёт как идёт.
Сама я не интересовалась, но, пока мы шли с Фаридом к набережной, он рассказал мне, что это не единственный отель его дяди и что частично этот бизнес принадлежит также и ему, ‘племяннику’.
В ночное время пешеходная зона освещается огоньками и выглядит уже не так как днём. Атмосфера становится другой, более интимной, даже волшебной, несмотря на то что людей здесь в любое время суток много.
Кто-то снимал видео, кто-то фотографировал, кто-то просто остановился и смотрел на воду, дети резвились, бегая вокруг взрослых, музыка доносилась из кафешек и ларьков – вроде обычные вещи для курорта, но есть в них что-то особенное – мой любимый рядом.
Во время прогулки Фарид угощал меня мороженым – дондурмой, которую мне пришлось ещё и ловить. В Турции продавцы этого лакомства устраивают целое представление, вовлекая туристов в игру.
Они сначала протягивают покупателю сахарный хрустящий стаканчик со сладкой помадкой, а когда тот уже почти ухватился за него – так ловко уворачивают, делая всякие ‘выкрутасы’, что приходится за ним ‘охотиться’.
Вот и нам достался такой мороженщик – усатый мужчина в полном расцвете сил. Он ловко ‘измывался’ надо мной, не давая поймать стаканчик. Я быстро от этого устала, и уже начала умоляюще посматривать на Фарида, чтобы он помог мне отобрать моё яство у весёлого продавца. Он лукаво прищурился, понял мой посыл, подошёл, и одним ловким движением ухватился за вафлю и вуаля! Я могу наконец-то наслаждаться прохладной сладостью.
А когда мы снова вернулись в ресторан, Фарид предложил мне на десерт немало разнообразной вкусноты, но многое из выпечки оказалось с орехами.
И, так как именно их я и опасалась кушать, о чём его и предупредила открыто – то я угостилась только шоколадом и чаем. Фарид предложил мне какую-то очень вкусную плитку, привезённую из Италии.
Наше уютное чаепития меня так убаюкало, что я уже готова была прилечь и отправиться в ‘царство Морфея’, но моё чувство ответственности взяло верх, и я настояла хоть немного, но всё-таки убрать за собой, чтоб персоналу было меньше работы на утро. Мне было неудобно оставлять после себя наш ‘кулинарный бардак’.
Когда я складывала весь наш использованный инвентарь в посудомойку, он подошёл ко мне сзади. Я резко поднялась, обернулась и наши глаза встретились. Губы оказались интимно близко друг к другу, и его горячее дыхание бережно, будто пробуя меня, узнавая, влилось в меня глотком бодрящего освежающего воздуха.
Голова закружилась, сердце отбивало чечётку, ватные ноги стали подкашиваться, но руки Фарида умело поддержали меня, притянув к себе за талию.
– Жень, ты меня сейчас отстрани, если не готова к этому, и я не буду настаивать, если ты против… Но я не могу уже, да и не хочу с тобой себя сдерживать, – шептал он в мои губы.
Я невольно сглотнула:
– И я тоже не хочу с тобой себя сдерживать, – произнесла едва слышно.
В один миг он снова накрыл мои губы своими.
И я почувствовала его – моего Фарида.
Как же я по нему скучала!
Его поцелуй становился всё напористее и напористее. Он заглатывал меня в себя. Всё было так, как и тогда более пятнадцати лет назад.