После завтрака Фарид провёл меня в номер. Нужно было привести себя в порядок, и хотя бы сегодня вернуться к работе и уделить внимание детям.
Я уже столько раз успела проигнорировать и их, и свои обязанности, променяв их внимание на встречи с Фаридом, что мне уже было даже немного неудобно перед девочками. А он, кстати говоря, от работы тоже отлынивал уже не раз. Так что пора было нам обоим хоть ненадолго вернуться к своим прямым обязанностям.
Но и в этот раз мои планы были нарушены. Чему я была снова очень рада!
***
Я уже спустилась вниз, и подходила к Фариду, когда в холле снова ‘нарисовался’ его отец.
– Амир, так рано, куда? – набросился сразу с вопросом.
– Дядя, ты что следишь за мной? – парировал он, понизив голос.
– Нет! Я с утренней морской прогулки, а тут смотрю вы.
– Ясно! Мы тоже прогуляться. Вечером заеду к тебе в офис, буду вовремя. Доброй дня, дядя!
Фарид взял меня за руку и начал уводить. Его отец, как мне показалось, выглядел очень недовольным.
– Амир?! – окликнул его ‘дядя’.
– Извини, Жень, я на минутку, – и он оставил меня и подошёл к отцу.
– Один ты не поедешь никуда! – смогла разобрать я.
– Вечером, все вопросы вечером, – с нажимом произнёс Фарид.
– Вечера для тебя может уже и не быть, – он сказал это очень тихо, покосившись при этом на меня.
– Я уже сказал, – пауза, он посмотрел ему в глаза – вечером! И не забывай, мои люди тоже работают. – С этими словами он вернулся ко мне, и мы сразу пошли к его машине.
– Джаф, организуй, – услышала я, как господин Гулиев обратился к какому-то мужчине.
Оглянулась.
Тот самый Джафар! Он кивнул мне. Ах, вот оно что… Он не зря ко мне подходил!
А отец Фарида, который почему-то выполнял теперь роль дяди, ещё долго смотрел нам вслед.
Амир не спорил с отцом, просто отвечал ему довольно нейтрально и безапелляционно. Из их лёгкой ‘перепалки’ я поняла, что любимому грозит опасность и отец всячески старается его защитить.
И, по всей видимости, в данный момент причиной этой опасности он считает мое присутствие рядом с сыном. Я сильно поникла и услышанное меня здорово огорчило.
Один раз я его уже потеряла, неужели ему и тогда грозила опасность и всё произошло не просто так? А изменения внешности и даже имени были вынужденной мерой? Выходит, какая-то беда снова преследует его?! Нет, Фарид! Теперь я тебя не потеряю. Слышишь, любимый?! И я крепко сжала его руку.
Всё это время он тоже крепко держал меня за руку, будто показывая и мне (и отцу, в том числе), что за меня он голову кому угодно свернёт, если увидит хоть малейшую для меня угрозу.
Не скрою, эти давно забытые чувства были мне очень приятны. Фарид всегда стоял стеной за семью и за друзей. А меня, свою любимую женщину, он оградил от всего мира невидимым щитом, и это чувствовалось всегда. Куда бы мы ни шли, первый всегда он, как индикатор пространства, а за ним я.
Пока мы ехали к месту, которое Фарид назвал местом загадывания желаний, я окунулась в свои раздумья. Его отец не доверяет мне, это очевидно, я это чувствую, думает я ‘засланный казачок’ и хочу, возможно, подставить его сына или навредить его бизнесу.
Собственно говоря, оно и правильно, появилась из ниоткуда, и сразу запала ему в душу. Отец переживает за сына. А я теперь начинаю волноваться за себя и своих детей. Надо как-то выяснять правду, что на самом деле происходит?... ‘Впутаться’ было куда проще, чем теперь выпутываться из этой истории.
А ещё нужно сообщить Фариду, что у него есть двое прекрасных сыновей – его копии.
Как это вообще сказать? Как он это воспримет? Примет ли их и меня вместе с ними, как свою семью? Я не знаю, но пока и не хочу знать и постараюсь не думать об этом, мне просто так хорошо рядом с ним. Как говорила героиня Ренаты Литвиновой: «Я летаю ... я в раю…».
А ведь мы с Фаридом, как мифические герои, он – так точно Геракл. Прошли испытания огнём, водой, что там ещё осталось? Медные трубы? Ах, да! Был же ещё неприятный ‘бонус’ – воздух… этот ужас я вообще не хочу вспоминать!
Фарид
Какая же она родная. Сидит задумчивая, смотрит в окно. О чём она думает сейчас? О детях? О муже? Невольно стиснул зубы. Нет! Она теперь моя! Никому не отдам!
Я протянул свою руку, чтобы взять её ладонь. Поддалась, не сопротивлялась, улыбнулась. Наши пальцы переплелись на середине заднего сиденья и каждый снова засмотрелся в своё окно.
Я хотел показать Жене мой остров-памяти, тем более сегодня был особенный день, день, когда я окончательно похоронил мою Джани, узнав, что навсегда потерял её.