И я чуть не поперхнулась водой от «счастья», что у меня уже есть собственная могила. Откуда она взялась? Что это за дичь?...
Он обнял меня, прижал к себе, его рука бережно стала гладить меня по волосам.
Хотела спросить, а где «она» похоронена?
Но это было уже выше моих сил.
Да и в сложившейся ситуации выпытывать такие вещи как бы о «незнакомой» мне девушке не стоило. Да и не могла я, язык не поворачивался.
Спокойно. Я выясню. Позже.
Обнявшись, мы так и просидели ещё некоторое время, а потом Фарид вдруг стал целовать моё лицо: глаза, губы, щёки, виски, куда приходилось и шептать: «прости, прости, моя девочка, я не рассчитал, не хотел, чтобы так, прости меня».
Наконец-то!
Слёзы ринулись из моих глаз градом. Мне не удавалось их сдерживать, да и не нужно было.
Я прижималась к Фариду ещё сильнее. А когда выплакалась и успокоилась, он прошептал в висок:
– Наверное, нам пора возвращаться.
– Да, пожалуй, пора возвращаться, – всхлипывая и запинаясь, прохрипела я, – впечатлений мне много в последние дни, вот я и подустала уже. Растрогала меня то, что ты сделал в память о любимой. Прости за такую реакцию. – Хотела было встать, но сил не хватило, он меня подхватил и усадил к себе на колени.
– Посидим ещё немного, Жень, это ты меня прости. Не подумал, что это произведёт на тебя такое впечатление.
– Амир? – так же всхлипывая, обратилась я к нему.
– Да, моя хорошая?
– А зачем ты меня вообще сюда привёз?
– Мы очень сблизились за эти дни и ты стала мне очень дорога, – прошептал он мне в макушку. – Я ни с кем этим не делился. Это слишком сокровенно. С тобой захотел… Никого я так близко к себе не подпускал, Жень. Ты – первая за долгие годы. Я хотел раскрыть для тебя кусочек своего сердца. Поторопился. Прости!
Я кивнула. И безмолвные слёзы новым потоком покатились из моих глаз. Он обнял меня ещё крепче. Уткнулся подбородком в мои волосы.
«Родной мой, кто же нас с тобой похоронил друг для друга? А главное – зачем…?».
Нет! Я знала, что он считает меня мёртвой. Как, собственно, и я его считала до нашей встречи пару недель назад. Но сегодня я будто побывала в своём именном склепе. Всё пространство сжалось вокруг меня до пределов этого дерева и выжженной на нём буквы.