Глава 23 - Женя выпила для смелости
– Ну и о чём вы разговаривали во время прогулки? – полюбопытствовала моя дорогая подруга.
– Знаешь, Алл, я всё время пыталась понять Фарида и прочесть в его глазах, что же тогда произошло?
И мысленно спрашивала его: «Неужели ты ничего не чувствуешь, Фарид? Не чувствуешь нас?». Смешно, правда?
– Ничуть! – девушка отпила через соломинку свой коктейль.
– Почему он изменил внешность и имя? Зачем его и меня обманули? Неужели его родные могли на это пойти? – я смотрела в одну точку и перечисляла все всплывающие в моей голове вопросы.
– Знаешь что, подруга? Хочешь напиться – давай! Я с тобой! Тебя всё равно сейчас от пары коктейлей развезёт. Но завтра ты ему всё расскажешь!
– Алкин, мне страшно! – я перевела свой взгляд со стены на неё. – Ещё и Дёма со своим расследованием… Нет, ну влез же сюда, – возмутилась я. – И кто его только просил вмешиваться?
– Да потому что говорила же я тебе, – взъерошилась теперь подруга, – закрой с ним тему вашего развода раз и на всегда. И пусть катится на все четыре стороны.
– Он же не колобок, – и я прыснула со смеху, а потом мы обе расхохотались, представив Демида колобком.
– Та-ак, вижу кому-то уже хватит! Может, тебе чаю крепкого с пироженкой? И по домам? – предложила Алла.
– Не-е-ет, мы же только начали! Сидим ещё и отмечаем, – настаивала я.
– А что, Женёк, мы с тобой отмечаем?
– Самое главное – это воскрешение Фарида! По-то-ом мой развод, даже два, – и я подняла два пальца вверх, – он ведь тоже сказал, что в процессе…
– Не наотмечалась ещё? – вздохнула тяжело подруга. – Так, ладно, оторвись ты уже сегодня. Домой я тебя доставлю, если что, – и она приподняла бровь. – Но завтра, как миленькая, всё расскажешь. Иначе я тебя задавлю сама, а потом и он додавит за то, что так долго молчала. Сколько можно уже тянуть? Жень, ну, правда?!
– А ты, Алка, – и я ткнула в неё пальцем, – предательница.
– Так, подруга, – и она даже встала и положила обе ладошки на стол, – к офисно-крышному свиданию я вообще отношения не имею, зуб даю, – она шутливо поддела пальцем передний зуб. – Сам он это всё провернул. Так что не наговаривай на меня лишнего. На-ка вот закуси сыриком, – она снова присела и пододвинула ко мне сырную тарелочку.
– А лучше пошли потанцуешь что ли, или просто прогуляемся. Пусть выйдет из тебя эта дурь. Сколько ты уже успела осушить бокалов до моего прихода?
– Всего-то два своих любимых коктейльчика, но правда я ничего не ела сегодня, – развела я руками, – только кофе пила. Кстати, Алчонок, нас сблизил с ним именно этот коктейль. Мы распивали его тогда вместе через одну трубочку на хэ-лло…, хе-лло-у…хэ-лло-у-и-нской вечеринке. Вот!
– Нет, я всё-таки возьму тебе крепкого чаю сейчас и что-то поесть. Эко тебя развезло-то так…, – подруга очень точно описала моё состояние.
Я прямо сама чувствовала, что растекаюсь как тонкий блин на сковороде, но домой я не хочу, да ещё и в таком состоянии. Надо подождать пока дети уснут, а потом тихонечко явиться и шмыгнуть к себе незамеченной.
– Так о чём вы беседовали с ним во время прогулки? – девушка поставила передо мной ароматный чай с бергамотом.
– М-м-м, как пахнет, – я втянула его запах. – А сахар?
– Обязательно. Там уже всё есть! Пей!
– Мы гуляли по городу, – сделала глоточек, горячий, пусть ещё постоит, – я ему что-то рассказывала, он делился своими воспоминаниями о городе. А потом в какой-то момент он сказал:
– В этом городе я встретил свою любовь, но потом потерял по воле судьбы.
– Самое время было уточнить про эту самую любовь! – Алла вгрызлась в свой горячий бутерброд, – а ты-ы, выходит, опять струсила, – жуя, проговорила она. – Спросила бы, что случилось и как потерял её? Авось бы и поделился на этот раз.
– Сомневаюсь в этом. Ещё он сказал, что не был в городе около десяти лет.
– Выходи-ит, он сюда приезжал после того случая с падением шара?
– Выходит, приезжал, Алл, – и я откинулась на спинку стула и закрыла на миг глаза, потом продолжила. – Я водила его по нашим местам в надежде, что он ещё хоть что-то расскажет. Ну, не могла я в открытую ему сказать, что я это я, Алла, не мо-гла. Не могла, а может и не хотела. Жаждала больше его узнать, такого теперешнего Фарида. Чем живёт, правда ли с этой Джали у них всё кончено? Что с его семьёй? Бабушкой Фатимой? Которая любила меня всем сердцем. Я это чувствовала тогда, а она чувствовала, как сильно я люблю её внука.
Помню хорошо её слова:
– Детка, став частью нашей семьи тебя ждёт много испытаний, но я верю, что ваша с Фаридом настоящая и сильная любовь их все достойно преодолеет.
– Спасибо Вам, бабушка Фатима.
– Я благословляю тебя, детка! Пусть у тебя всё сложится хорошо, и судьба будет к тебе благосклонна.
И она дотронулась тогда своей рукой до моей макушки. Сначала по голове, а потом и по всему телу вплоть до кончиков пальцев разлилось необычное тепло, будто на меня и правда снизошло благословение Высших Сил.
– И ты знаешь, Алл, каждый раз, когда мне плохо, я вспоминаю это тепло. Оно въелось в мою память, в моё тело, в моё сознание и мозг и не давало мне упасть в трудные минуты моей жизни. Она всегда говорила нам с Фаридом: «Будьте счастливы при малейшей возможности».
Наверное, я и боялась потерять это счастье, рассказав ему всё сейчас. Оттягивала этот момент. И снова его пропустила.
Казалось, я утонула в своём монологе, пока меня из него волной не подняло на поверхность Аллочкино:
– Женька, срыв башки, – я посмотрела на неё, она смотрела на выход.
– А что такое? Кто помешает нам сегодня повеселиться-я…? – и я обернулась.
Фарид стоял у входа и наблюдал за нами.
Наши взгляды встретились, и он направился ко мне.
«О чёрт, как его сюда принесло? И как он узнал, где я? Нет-нет! Только не сейчас, когда я в таком состоянии «навеселе да под хмельком». Я не готова с ним вообще говорить о чём бы то ни было».
– Вижу, ваша пирушка вышла из-под контроля? – и он лукаво улыбнулся Алле, подмигнул мне, и одной рукой ухватился за спинку моего стула.