Еле стоят на ногах, завывают песни во всё горло, смеются так, что вся улица их слышит. Н-да, отметили так отметили. Отличницы, блин! Они даже меня не заметили. Сам подошёл, и Жанна сразу повисла на мне. Опора ей уж точно нужна была.
– Девочки! Все в машину! – скомандовал я.
Их было пятеро. Хрупкая четвёрка поместилась на заднем сиденье. Жанна впереди, как королева. Так и есть – моя королева!
К тому моменту, когда все красавицы были уже доставлены кто по домам, кто в общежитие – моя Жанет дремала и сквозь сон что-то мурлыкала под нос.
– Джани-и-ик, просыпайся или заберу тебя к себе сегодня. – я открыл дверь с её стороны и склонился над её лицом. Сокровище моё! Помню, как впитывал её всю: губы, брови, веки, щёки – всё моё, родное. Никому не отдам!
– Ну, Фари-и-ик, я ещё чуть-чуть посплю, а потом уйду от тебя.
– Куда это ты собралась уходить от меня?
– Ну, ты же меня всё равно скоро бросишь, вот я первая и уйду, чтобы не так больно было.
– Жан, ты что? Так сильно напилась что ли? Что ты плетёшь, хорошая моя?
– Не плету-у, а говорю правду, истину-у-у глагол-ю-ю, – она растягивала слова, вздыхала, потом поджала под себя ноги, насколько это было возможно на переднем сидении, и скрутилась чуть ли не калачиком, кутаясь в ветровку.
Так ясно. Вот что тебя тревожит моя любовь. Об этом мы ещё поговорим.
Написал её маме и бабушке сообщение, что она ночует у меня. Она никогда себе этого не позволяла, даже принимая во внимание наши с ней близкие отношения, она всегда старалась ночевать дома, но сегодня был форс-мажор.
Ответ пришёл незамедлительно, они не спали, ждали дочь и внучку дома. Я заверил их, что завтра доставлю её домой в целости и сохранности.
Мы приехали ко мне. Я занёс её в свою комнату, укутал одеялом и лёг рядом.
– Фари-и-ид, ты тут? – сквозь сон мурлыкала она.
– Тут, тут, родная, – я погладил её по волосам. – Пить хочешь?
– Шампа-анского давай, – она подняла руку вверх, имитирую будто держит бокал.
– Да хватит тебе уже его на сегодня! – я взял её руку и аккуратно опустил снова на кровать.
– Ну не-е-ет, у меня праздни-и-ик, я оканчиваю бакалавра-а-ат. Сегодня можно-о-о, – она развернулась и прижалась ко мне.
– Ещё защита диплома впереди, а ты уже празднуешь, – снова погладил её по волосам.
– Там тоже всё на мази-и-и. Наливай! – и она попыталась снова высвободить и поднять руку, но я прижал её крепко к себе.
– О-ох, горе ты моё луковое. Сейчас.
Я сходил в свой мини-бар и принёс ей крем-соду. Приподнял её так, чтобы было удобно сделать глоток.
– М-м-м, как вкусно-о-о, а есть ещё?
– Сколько угодно, душа моя.
– Хорошо. Поставь рядом со мной, пожалуйста.
– Спи! – и поцеловал её целомудренно в лоб.
– Фа-а-ари-и-ид?
– Да, моя радость!
– А как зовут собаку?
– О-ох, какую ещё собаку? – мне уже самому так смешно видеть её в таком состоянии.
– Ну ту, которую мы будем воспитывать?
– Натан его зовут.
– А ты его сегодня покормил?
– И покормил, и напоил, и выгулял. Спи, спи.
– А когда ты это сделаешь?
– Что, Джаник?
– Ну, когда тебе найдут подходящую невесту из вашего круга и ты от меня откажешься.
«Да что ж это такое! Снова-здорово».
– Никогда, – шепнул ей на ушко. – Я всегда буду только с тобой! Иди ко мне. И я заключил её ещё крепче в свои и без того тесные объятия. Спустя пару минут она крепко заснула.
Надо же? Вот до чего допились. Или это она давно уже держит в себе и только на пьяную голову выдала? Или её кто-то надоумил так думать? Подружки, например?
На утро я спасал её от головной боли и приступов стыда за вчерашнее. Крепкий чёрный чай с цитрамоном, сладкий кусочек торта и освежающий душ привели её в норму.