Уже в доме, перед его отъездом в аэропорт, он крепко обнял меня и поцеловал. Пообещал скоро вернуться. Сказал, что обсудим всё обязательно сегодня, но позже. Он расскажет о событиях, произошедших тогда, более пятнадцати лет назад. Мельком затронул тему существующих на сегодняшний момент опасений. На этих его словах я напряглась. Он попытался успокоить, сказав, что у ребят из его службы безопасности всё под контролем. Но разве женское сердце обманешь?
Я немного побаивалась встречи с его отцом. Поделилась этими опасениями с мужчиной. Фарид заверил меня, что сегодня они точно не увидятся. Он этого не допустит. А в дальнейшем сделает так, чтобы вообще минимизировать эти встречи.
О причинах он не посчитал нужным мне сообщить. Сказал только, что у него у самого есть веская причина злиться на отца и даже его ненавидеть за содеянное, но об этом потом. Сейчас есть задачи первоочерёдные. Но не поехать за ним он не может.
Велел дожидаться его здесь.
Я сидела на кухне за столом. Термос с травяным чаем был при мне. Это ‘подарок’ той странной старушки. Ну-с, попробуем, что это за зелье такое волшебное. Находясь ещё дома, я подумала: коль эти растения какие-то особенные и целебные – то почему бы не заварить их с собой в дорогу?
Тем более она обещала быть напряжённой. Для успокоения это то, что нужно.
Не хотела абсолютно ничего трогать в этом доме и ни к чему прикасаться. Неловко (если не сказать тошно) мне было сидеть в этих апартаментах.
А в памяти, как назло (и так некстати) стали как мерзкие жабы проскальзывать моменты воспоминаний: как я пришла к ним сюда из больницы сразу же в день выписки, не успев ещё сама толком восстановиться; как меня выставили за порог без объяснений, вышвырнув как щенка, в придачу обвинив во всех смертных грехах… как я валялась перед воротами этого дома на земле.
На коленях умоляла я в тот день сказать мне, где могила Фарида. Выла буквально у них на пороге. Со стоном вопила вопрос: «Где он захороне-е-ен, скажите, пожа-а-алуйста?». Просила назвать мне хотя бы кладбище. Я бы сама нашла её, я бы обошла всю площадь, лишь бы попрощаться с ним хоть так, у его надгробья.
Просила пустить меня к бабушке Фатиме. Но тщетно. Подозреваю, что ей просто тоже не дали со мной встретиться. Охрана оттащила меня на улицу, за высокий забор. Вышел отец, отчеканил свои последние слова, пригрозил, что вызовет полицию, если сюда ещё раз сунусь. И посадит меня на пару недель, чтоб ума набралась и не лезла в чужую семью, которую я лишила сына. И, напоследок, закидав меня своими гневными речами, он громко хлопнул калиткой, будто гробовой доской меня придавил.
Стоит ли это рассказывать Фариду? Не знаю пока. Вряд ли ему будет приятно услышать такие вещи о родном отце. О том, что он сделал с любимой женщиной сына.
Помню, лежала я на земле, пока не услышала дрожащий мамин голос:
– Доченька, зачем же ты сюда пришла, родная? Помогите, мне, пожалуйста, – мама обратилась к таксисту, тот помог погрузить меня на заднее сиденье.
Кто-то позвонил ей и сказал, чтобы забрала меня отсюда. Наверное, персонал или охрана, по поручению Маджидовича. Сжалился он надо мной. Хотя какой там сжалился?! Возжелал, чтобы побыстрее забрали моё ватное, но ещё не бездыханное тело, лежащее перед их воротами.
Так мы с мамой и доехали до квартиры. Я молчала, укрытая её объятиями, и смотрела постоянно в одну точку. Дома я тоже постоянно лежала. Неделю, вторую, третью... .
Пока разум не преобладал над эмоциями. Уговоры мамы и бабушки тоже возымели эффект. Дети! У нас есть дети, Фарид! И я их рожу, выращу и подниму!
Вот только как жаль, что на тот момент у меня не было места, куда бы я могла приходить к любимому за помощью, советом и поддержкой. Как бы это тогда дико не звучало.
Что изменилось в этом доме сейчас, на этой кухне? Да, пожалуй, ни-че-го. Если я правильно понимаю, тут вовсе и не жил никто с тех пор, как вся эта ситуация произошла.
Всё так же отсутствует уют. Его и при наличии в доме женщин не было. Будто мать и сестра были сами в этом доме гости, и никогда и не старались придать этим ‘стенам’ комфорт и хоть какую-то благоустроенность.
Только в крыле бабушки Фатимы было всегда тепло и уютно. Вкусно пахло выпечкой. В вазах всегда стояли свежие цветы, в горшочках на подоконниках – живые растения.
А я рядом с Фаридом чувствовала себя защищённой, где бы я ни была.
Сейчас здесь всё так же веет холодом с каждого уголка, какая-то невидимая темнота нависает над тобой, когда ты в этом доме. Нет! Я здесь жить не хочу! Однозначно!
«Ха-х, – активизировался мой внутренний голос, – опять двадцать пять! Размечталась она уже. Тебя что, жить сюда приглашают? Жить она тут не хочет. Ну, замуж, конечно, позвали. Хотя как-то странно в этот раз и с помощью детей. Но жить, моя дорогая, в этом большущем ящике, – продолжал поддевать меня голос, – с этим пока повремени».
Пока мой строгий внутренний ‘надсмотрщик’ и ‘палач’ продолжал свои рассуждения время текло незаметно. Ну ладно, с этим всем потом и разберёмся. Всему своё время. Прочь дурные мысли из головы. Да и вообще прочь всякие.