Я не буду бродить по дому и устраивать себе экскурсии. В комнату Фарида тоже не пойду, хотя, наверное, стоило бы. Там бы на меня нахлынули другие воспоминания, уж точно более приятные. Они бы, несомненно, окутали мои душу и сердце теплом и любовью.
А сейчас, на этой кухне, я будто очутилась в какой-то страшной паутине прошлых воспоминаний. И мне бы вырваться побыстрее отсюда, выйти хотя бы во двор, а я не могу даже сдвинуться с места. Ощущение такое, будто даже голова начинает кружиться, и чёрная пелена застилает глаза.
– Ну здравствуй, Жанна-Женя! – услышала я за своей спиной и вздрогнула. – Или как там ещё было? Джаник, кажется?..
– Здравствуй ... те! – обернулась я на голос. – Кто Вы? Мы знакомы?
Фигура вышла из тени коридора, и я продолжила:
– Хотя, конечно, знакомы я видела Вас в Турции. Вы – помощник Фархада Маджидовича.
– Видела-видела, – усмехнулся тот, а потом злобно прорычал. – Хотел ещё там тебя прикончить, но не вышло. Фарид, как назло, таскался за тобой, – он выделил, – и с тобой как тень.
«Как ангел-хранитель скорее, – пролетело у меня в голове после таких его слов».
Он назвал меня Джаник, знает, что Фарид – это Фарид… значит… откуда-то осведомлён о его истории и настоящем имени.
– И не смотри так удивлённо! Что ты пучишь глаза? – он подошёл поближе, а я встала со стула, меня качнуло. – Я всё знаю, и про вашу с ним историю, и про то, как они обтяпали его смерть и воскрешение под другим именем. Вот именно за это имя я им и мщу. З-а э-т-о дру-го-е им-я, – процедил он по слогам сквозь зубы.
– Что ты хочешь от меня сейчас?
Перешла я на "ты". Наверное, от неожиданности.
«Спокойствие, только спокойствие», – а что ещё мне оставалось себе говорить? Как себя успокоить?
– Ровным счётом ничего, Жанночка. Ни-че-го! Кроме того, чтобы тебя не стало так же, как и не стало по вине Фарида и его папаши одного близкого для меня человека.
«Не-е-ет, мой Фарид не убийца. Не уверена насчёт Фархада, но он точно нет! Сейчас лучше молчать. Я не знаю, что говорить этому человеку. Надо как-то потянуть время, любимый должен скоро вернуться.
А-а-ах! Одна рука молниеносно поднялась вверх и накрыла грудную клетку, дышать стало тяжело. Меня осенило: «Это же о-он! Он! Джафар звонил Фариду и сказал встречать отца в аэропорту».
– Ждёшь своего ненаглядного? – прочитал он меня по эмоциям на лице. – Н-да уж, после «смены лица» ты и узнать-то его не должна была. И всё равно узнала. Надо же какая любовь?! – ухмыльнулся он. – Так вот представь себе, – подошёл он ко мне ближе, – твой Фарид когда-то такую же чистую любовь и разрушил, присвоил себе плод её страсти и имя честного человека. И за это он должен поплатиться! – и он направил на меня свой указательный палец.
– Джафар, кажется, – обратилась я к нему.
– Джафар-Джафар, – перебил меня резко он, – но я ещё не договорил. А ты послушай это очень интересно, – он отошёл от меня и присел на стул, стоящий с другого края стола, и уже оттуда продолжил.
– Мой брат, его звали, кстати, Амир. Ничего тебе это имя не напоминает? – съязвил он. – Так вот он очень любил жену Фарида, Джалилю. Но любовь простого парня и дочери знатного рода не входила в планы этого самого рода. И что же старейшины решили? Да-да-да! Чёрт возьми! Просто его, с#ка, убрать! Нагло, подло, низко! – этот обиженный жизнью мужчина начинал заводиться и кричать. – Вот только плохо зачистили следы, – продолжал он. – Но и это оказалось для меня не помехой, потому что это ничто, слышишь ничто, – ткнул он снова в меня пальцем, – для человека, жаждущего мести. Мести за бесчестие и за слёзы раненной в самое сердце матери.
«Матери?» – что-то стало смутно выстраиваться у меня в голове, но и голова моя тоже становилась мутной.
– Я не знаю этой истории, – решила сказать ему я.
– Как? – искренне удивился Джафар. – Неужели он ещё не успел тебе рассказать? Хотя-я-я для тебя у него припасена другая версия событий, уверен.
– Никакой. Я не знаю никакой, кроме того, что их брак был фиктивным.
– Фиктивным? Ложь это всё! Ложь! Джали любила Амира. А они убили его! А потом вынудили выйти замуж за нового Фарида. Хорошо ещё что ребёнка оставили. Хоть за это спасибо «благородному семейству». Племяш у меня весь в отца. А я даже в открытую не могу к нему подойти, всё наблюдаю как преступник исподтишка. Ненавижу! – и он яростно сплюнул.