***
Пока я «прохлаждалась» в больнице каждый день ко мне приходили и дети, и мама, и Аллочка и даже Демид. Фарид с ним поговорил. Мне показалось они подружились. И это случилось ещё в нашем с Аллочкой центре, хотя Демид и отрицает это своими резкими высказываниями в адрес Фарида. Но-о, то, что он думает – это уже не моя забота. Мы с ним хорошо расстались и у него (похоже, как и у меня) скоро свадьба.
С мамой Фарид сам изъяснился. Она была счастлива узнать, что он жив, здоров и, как оказалось, намерен на мне жениться.
Правда-а, с детьми мы пока так и не поговорили. Но решили сделать это после выписки в ближайшее время. Да мы даже сами с Фаридом об этом не поговорили. Он просто понял, что они его. А все подробности и детали обсудим уже действительно тогда, когда я буду дома. Так будет лучше!
Что было с Джафаром мне доподлинно неведомо. Да и Фарид не торопился меня об этом оповещать. Сказал только, что следствие по нему продолжается, беспокоиться не о чем, жив здоров, умрёт своей смертью в положенный срок. С его матерью он тоже поговорил, и даже поблагодарил (хотя слабо мне в это верится) за то, что травы оказались не настолько ядовитыми.
Когда Фарид чуть ли не дневал и ночевал у меня в палате, у нас наконец-то появилось время для долгожданных разговоров.
– Видишь, любимая, ты меня и с другим лицом узнала, а я дурак тебя не смог разглядеть и с твоим обычным. Джаник, ну как же я мог не узнать сразу?
– Видимо-о, так хорошо забыл, – его задело это моё высказывание.
Он нахмурился.
– Или помогли забыть, – продолжила я, – помогли так, что даже не узнал при встрече и не вспомнил.
– Жанн, я … .
– Не надо, Фарид, – оборвала я его.
Я не знаю, хотел ли он как-то оправдываться или искать случившемуся объяснение, но я не хотела уже никаких оправданий и извинений.
Я просто хотела сказать ему как наши дети говорят ‘проехали’ и идти дальше, отталкиваясь от того момента, в котором мы сейчас находимся.
– Я понимаю, что тебя это гложет. Но этого я тоже не могу изменить.
– Вот именно, – улыбнулась я немного горько.
Но я уверена, он подсластит эту мою улыбку и мои недобрые и болезненные воспоминания.
– Я хочу тебе признаться, – начала было я. – Там в Турции, после совместно приготовленного ужина и нашей первой ночи, когда ты заснул у меня на коленях, мне удалось наконец-то тебя рассмотреть вблизи, – и я положила обе свои ладошки ему на щёки. – Я любовалась и видела тебя прежнего. Мне даже казалось, что никакие пластические операции не смогли бы поменять тебя для меня до неузнаваемости. Тогда я тоже задремала, а ты стал во сне кричать. Я испугалась, но, когда услышала, что ты кричишь, обрадовалась.
– И что же? – нахмурился он, а я разгладила складочки на лбу.
– Жанна не уходи… вы обманули меня…она жива…не может быть…моя Джани не умерла…я умру с ней.
Я вспоминала эти слова, произносила их, и слёзы текли из моих глаз.
– Милая, не плачь, – теперь уже он положил ладошки на мои щёки. – Родная моя, – и стал собирать губами все мои слезинки.
– Мне тогда стало так больно за нас обоих.
– Больше нам не будет больно. Я обещаю!
Мы много говорили в те дни. Не всё Фарид рассказывал. О чём-то умалчивал. Я это чувствовала, но понимала, что так нужно. Решила довериться ему, как он меня и просил. Вопрос с Джафаром тревожил меня очень сильно. Как бы он не уводил эту тему разговора, я старалась её вернуть.
– А помнишь старушка мне сказала принимать эти травы тогда, когда будет особенно плохо. Это зачем? Чтобы во время болезни добить меня уже окончательно? Не понимаю. Как она – взрослая женщина, мать детей могла пойти на это?
– Ты же знаешь уже, чья она мать, Жанн?
Я кивнула.
– Джафара, вашего Джафара и его брата Амира – того парня, чьим именем ты воспользовался.
– Да, Джаник, вот так, как оказалось, всё так, – он вздохнул. – Но только главного он и его мать не знали. Моя роль в жизни друга и его любимой была скорее спасительной, а не разрушительной.
– Поэтому они мстили тебе? Они думали, что ты его убил?
– Да, – тяжело вздохнул он. – Убил. Женился специально на Джалиле и воспитываю её внука и племянника Джафара. Хотя это мог бы делать сам Амир. Не учёл Джаф только главного – что наша семья к смерти Амира не имела никакого отношения.
– Что теперь?
– А что теперь? Джаф понесёт своё наказание. А знаешь, что было в той траве? – вопрос был скорее риторический, какая-то гадость, ясное дело, но я всё же поинтересовалась:
– Что?
– Точно не скажу. Пашка знает конкретно, он возил на экспертизу. Какой-то яд, но и, что удивительно, противоядие одновременно.
– Да ладно. Что и такое бывает?
Фарид кивнул.
– То есть она тебе смешала и то и то, чтоб эффект был не убийственный, а со смягчением. Вот, тварь.
– Фарид, – возмутилась я на его ругательство.
– Что Фарид? Джаф и эта старая карга ещё поплатятся за свой поступок.
– Но я же ему уже отомстила своим выстрелом.
– А я отомщу ей.
– Фарид! Нет! Пожалуйста!
Я испуганно качнула головой из стороны в сторону.
– Да, Джаник, да! И ты ведь не знаешь, как хочу это сделать. Я по-доброму. Уверяю тебя.
Я только хмыкнула. Меня пугает всё равно это его «по-доброму».
– Как она лучше скажи мне? Я хочу сама с ней просто поговорить.