— Мне не следовало выходить замуж за Стива.
Мы едва знали друг друга. Это был классический случай любви с первого взгляда. Вот только мне никто не сказал, что такая любовь бывает слепа… Хотя это не совсем так. Мама и Лиз предупреждали меня, но я их не слушала. Стив был красивым и сексуальным. Утонченным, элегантным, амбициозным.
Он работал бухгалтером в одной международной компании. Он принадлежал к другому миру. Этот мир был куда больше острова, на котором жила я.
Тем не менее он влюбился в меня, обычную девушку из Хеддингли по имени Карин Маршалл. Я считала себя самой счастливой женщиной на свете. Мы получили разрешение на брак, поженились, провели медовый месяц на Гавайях.
Она вздохнула.
— По возвращении мы устроили большую вечеринку. Один из моих бывших бой-френдов пригласил меня на танец. Не успели мы начать, как примчался Стив и увел меня. Тогда я думала, что он не позволял танцевать с другими, потому что очень сильно любил меня. Какая наивность! Постепенно я стала понимать, что Стив был жутким собственником. Его патологическая ревность переходила все границы. По работе я вынуждена часто общаться с мужчинами. Он доставал меня расспросами, не отпускал от себя в выходные, не одобрял моей дружбы с Лиз.
— Тебе не с кем было поговорить?
Она кивнула.
— Я думаю, Стив по-своему любил меня. Вот только маска, за которой пряталась эта любовь, меня пугала.
— Он тебя бил? — как можно спокойнее спросил Рэйф.
— Очень редко. Я не давала повода, — она нахмурилась. — Он был таким коварным. Сначала я думала, он шутит. Если я еще раз увижу, как ты танцуешь с Дэйвом, я сломаю тебе шею.
Позже я поняла, что он не шутил. Он был крупнее и сильнее меня. Я боялась его. Для моей матери и наших коллег мы были счастливой, любящей парой. А я все время думала, как мне уйти от него.
— Как можно жить во лжи?
— Вот именно, как? — невесело сказала Карин. Проще всего было бы уйти от него. Но я не могла просто взять и исчезнуть. Стив предупредил, что, если я оставлю его, он найдет меня, где бы я ни находилась. Поэтому, уйдя от него, я должна была бы провести остаток жизни в постоянном страхе.
— В конце концов ты бы бросила его. Я не сомневаюсь в твоей смелости.
— Может быть. Знаешь, почему я до сих пор никому не рассказывала об этом? Ни моей лучшей подруге Лиз, ни Фионе. Потому что мне было очень стыдно. Он превратил меня в трусиху, боящуюся собственной тени. В женщину, которая ради сохранения внешнего благополучия во всем потакает своему деспотичному мужу. Это могло бы показаться смешным, если бы все не было так ужасно. Я ограничила круг своих друзей. Но что бы я ни делала, все равно не могла ему угодить. Я презирала себя за это.
Она глубоко вздохнула.
— Ты, наверное, уже устал слушать.
— Карин, у тебя были все основания бояться его.
В этом нет ничего постыдного.
— Я ненавидела себя ту, какой стала.
Она отодвинулась на край кровати и опустила голову. Рэйф взял ее за подбородок и посмотрел прямо в глаза.
— Ты знала, что Стив способен на насилие, и правильно делала, что боялась его. Рано или поздно ты бы придумала, как от него отделаться. Я уверен в этом.
Со слезами на глазах Карин проронила:
— Хотела бы я тебе поверить.
— Тебе нечего стыдиться, — уверенно сказал он.
Она еще ниже опустила голову.
— Подожди, я не рассказала тебе самого ужасного. Знаешь, что я почувствовала, когда в клинику прибыла полиция, чтобы сообщить о смерти Стива?
Облегчение. Будто с моих плеч свалилась тяжелая ноша. Я знаю, это звучит ужасно, — она нервно засмеялась. — Затем его объявили героем, и я должна была жить с этим. Все верно. Он спас Донни ценой собственной жизни. Я пытаюсь убедить себя в том, что этим он искупил все свои грехи.
Рэйф думал по-другому. Стив был тщеславен.
Ему и в голову не приходило, что он мог утонуть.
— Ты никогда никому об этом не рассказывала?
— Я не могла. Это было так пошло, так неубедительно. На людях Стив обожал меня. Мне постоянно говорили, как я должна быть счастлива с таким красивым любящим мужем. Я продала дом, в котором мы жили, машину, вернула себе девичью фамилию. Соседи смотрели на меня косо.
— Может, стоило все рассказать Фионе или твоей подруге Лиз?
Карин приподнялась и посмотрела на него:
— Я рада, что рассказала тебе. Спасибо, что выслушал.
В белой ночной рубашке она казалась особенно хрупкой. Ее грудь выделялась под тонкой тканью.
Во рту у него пересохло. Как он может после такого рассказа думать о сексе?