— Я… Я…
Я поднимаю бровь, и ее шея и щеки краснеют.
— Я не рыскала в твоих вещах, — заверяет она, и делает большой вдох. — Я чувствовала слишком много всего сразу и не могла нормально думать, поэтому пришла сюда, хотела побыть в тишине. Мне стало любопытно, свет был включен. Твоя спальня оказалась не такой, как я ожидала, а потом я наткнулась на камин, угли были еще горячими, и этот чертов вид, Картер, он невероятный. Я просто залипла на него, надеюсь, ты не разозлишься на меня за то, что я нарушила твое личное пространство и заснула в нем.
Разозлюсь на нее? Я не злюсь. Я просто глазею на нее, наблюдаю за тем, как она не прекращает говорить, но при этом так невероятно выглядит. Ее внешний вид так дико противоречит острому сарказму, который уживается в ней с чрезмерной заботой о том, что подумают другие.
По-чесноку? Она мне безумно нравится.
Я беру ее за руки, и замечаю, как она перестает тараторить, и вот-вот расплачется от страха.
— Эй, коротышка. Вдох выдох. Не извиняйся, — я рукой охватываю потрескивающее пламя, море звезд на ночном небе, бесконечную череду черных сосен, что ведет к вершинам горы. Четыре года назад я купил этот участок земли именно из-за этого вида. — Я понимаю. Когда смотришь на все это, невозможно не забыться. Сразу понимаешь, насколько мы все маленькие, и как мало значим мы и все наши проблемы. Когда мне нужно подумать или нужен покой, тишина, я люблю оказываться здесь. Это идеальное место, чтобы забыть, кем мир считает Картера Беккета, и вспомнить, кто я на самом деле, или кем я хочу быть.
Когда мой взгляд спускается со звезд, он находит Оливию, внимательно наблюдающую за мной. Интересно, что она видит, когда смотрит на меня. Видит ли она что-то за образом, который я так небрежно сам для себя создал? Думаю, да. Но меньше я уверен в том, что ее решения не продиктованы этим образом.
Она молча кивает на пиво, я киваю в ответ, наблюдая, как она открывает для нас две бутылки. Она потягивает пиво, а потом спрашивает: — Почему ты пришел за мной?
— Потому что я всю ночь не мог выбросить тебя из головы. Если честно, я не переставал думать о тебе с тех пор, как ты ушла от меня, когда мы должны были пойти поужинать, тогда в баре.
Молчание.
— Знаешь, что меня в тебе пугает, Картер?
Наверное, все, но, надеюсь, что-то, что я могу исправить.
— Что?
— То, что я не знаю, искренен ли ты, или просто очень сильно стараешься залезть ко мне в штаны.
— Ты в платье, — дразню я с наглой ухмылкой, протягивая руку вперед, чтобы потянуть за волнистый подол рукава, обнимающего ее изящное запястье. Ее не впечатлённое выражение лица говорит, что сейчас лучше не шутить.
Если отвечать коротко и ясно — и то, и другое. Я искренне забочусь о ней и хочу проводить с ней время, но я также бросился бы к ее ногам, если после этого она бы позволила мне уничтожить ее тело. Потому что я бы с удовольствием это сделал.
В самом хорошем смысле, естественно.
— Ты заставляешь меня думать. — Возможно даже слишком. — У меня в голове все перемешалось.
Она закатывает глаза.
— Потому что ты не привык, что нужно добиваться?
Господи. Я, блин, понимаю, что никто не доверяет мне Оливию. Она в том числе, ведь я трахаюсь со всеми подряд слишком часто. Никто не думает, что я могу измениться, захотеть чего-то большего и относиться к девушке как джентльмен.
Я осушаю пиво, ставлю пустую бутылку на стол и тру лицо руками. Я не знаю, что делать, и это нервирует. На льду я никогда не сомневаюсь в себе. На льду я руковожу, и для того, чтобы заслужить уважение и доверие команды ко мне как к капитану, я чертовски много работал. Я делаю все возможное, чтобы их не подвести, но сейчас я будто подвожу себя. Я не знаю, каким должен быть мой следующий шаг. Как, черт возьми, сделать так, чтобы она доверяла мне? Доверяла настолько, чтобы дать мне шанс хоть на что-то?
Оливия прикасается к моему колену, чтобы привлечь мое внимание.
— Прости, Картер. Моя болтливость — мой защитный механизм.
Я киваю.
— Я заметил. И я понимаю это.
— Я действительно имела в виду то, что сказала до этого. Ты мне нравишься. Я просто…
— Не доверяешь мне, — закончил я за нее. — А с чего бы тебе? Зачем кому-то мне верить? — последнее я не планировал озвучивать .
Взгляд Оливии загорается и опускается на пол. Затем она протягивает руку, робкие пальцы обхватывают мои.
— Мне очень жаль, Картер.
Мне приятна ее искренность, но ей не за что извиняться. Виноват лишь я сам. Эммет всегда говорил мне, что мое дурачество однажды мне аукнется. Я всегда думал, что говорил о случайной беременности одной из поклонниц, хотя я и всегда очень осторожен. Противозачаточные и презерватив, или я в этом не участвую. Я и подумать не мог, что он говорил о единственной женщине, с которой я захочу большего, не согласится на отношения со мной из-за моего прошлого.