Но дело в том, что… я хочу его. Он мне нравится, хоть я и знаю, что не должен. Ведь это закончится только одним: я с разбитым сердцем и разочарованием, скорее всего буду рыдать и есть Биг-Мак или огромную упаковку печенья. Вполне возможно, что все и сразу.
Хотелось бы, чтобы все и сразу.
Наверное, я решила, что справлюсь с возможными последствиями, ведь вот она я, в ванной Картера, прошу его меня раздеть.
Может, причиной стало его грустное выражение лица, когда он говорил о том, что никто ему не доверяет. Может, причиной стало то, что он попросил меня остаться, пообещав мне просмотр фильма и завтрак. Может, причиной стало то, что он сидел рядом, разговаривал со мной, и словно зачарованный слушал, что я говорю. Он не был Картером Беккетом, высокомерным феноменом хоккея и дамским угодником. Он был просто… Картером.
И он нравится мне таким, когда все его защитные механизмы отключены, что, готова поспорить, мало перед кем случается. Может, из-за этого я почувствовала себя особенной. Может, это придало немного достоверности его словам. Может быть… может быть, я доверяю ему немного больше, чем несколько часов назад, когда входила через парадную дверь.
Не знаю. Единственное, в чем я уверена — я не могу больше сопротивляться этому. Я устала.
Картер крепко держит меня за талию, сжимает ее, и я удивляюсь тому, как легко он может довести меня до предела, да еще и так хищно и одурманивающе. Он едва меня дотронулся, а я уже жажду, когда это произойдет снова.
Он грудью касается моей спины, и я чувствую тяжесть сомнений в каждом его вдохе, когда наши взгляды замораживаются в отражении. Я откидываю голову назад, и когда мои пальцы скользят по изгибу его шеи, он наклоняется и улыбается мне.
— Можно тебя поцеловать? — спрашивает он, и когда я киваю его рот тянется к моему. Поцелуй нежный и мягкий. Он дразнит меня и, мы будто пробуем друг друга на вкус. Это затягивает, я хочу большего. Больше этого, больше его.
Я погружаю пальцы в его шелковистые кудри, притягиваю его ближе, и когда наши языки играют друг с другом, я смеюсь.
Его большая рука скользит вверх по моему животу, касается груди, а потом нежно обхватывает мою шею. Он слегка сжимает пальцы и держится за меня, словно мой рот — это объект его исследования.
Когда он отстраняется, он приподнимает мое лицо. Мы встречаемся взглядами и в его читается что-то одновременно темное и пьянящее — это убаюкивает меня фальшивым чувством безопасности. Я хочу, чтобы он овладел моим телом, и хочу притвориться, что он знает, как сберечь меня.
— Посмотри на себя, — пробормотал он. — Ты такая маленькая и хрупкая. Боюсь тебя сломать.
— Я не хрустальная, Картер. Не нужно быть со мной нежным. Лучше наоборот.
Через секунду моя задница оказывается на тумбочке, ноги обхватывают его узкую талию, мои локоны намотаны на его кулак, он притягивает меня к себе. Его рот находится так близко к моему, что я не могу определить, кому принадлежит каждый неровный вздох, когда мы вдыхаем друг друга.
Грубые пальцы скребут мое бедро, проскальзывают под подол платья, поднимают его вверх, пока оно не оказывается на бедрах. Я вся дрожу, когда он обхватывает рукой мою голую талию.
Горячий взгляд Картера опускается на мое тело, и у него перехватывает дыхание.
— Черт, — хрипит он, глядя на влажное пятно в центре моих трусиков. Он переводит взгляд на меня, когда медленно проводит большим пальцем по сплетению нервных окончаний в моей промежности, что уже судорожно сжимается от желания. Когда я издаю стон, его рот обрушивается на меня.
Он прижимается ко мне, медленно лаская, отчего моя голова откидывается назад, открывая ему шею, а его рот скользит по моей коже. Горячие, влажные поцелуи заставляют мои бедра приподниматься, отчаянно нуждаясь в том, что потереться о него. Он трется в ответ, руки проскальзывают под меня, сминают булки моей задницы, и он притягивает меня ближе. Я хочу, чтобы все эти слои одежды исчезли.
Он нежно покусывает мою челюсть, пока его губы не находят мое ухо.
— Если мы это сделаем, Оливия, назад пути не будет.
Не понимаю, о чем он. Что значит назад пути не будет? Если мы это сделаем, это станет началом чего-то. Чего-то сокровенного и дикого, быть может, даже чего-то большего, но, скорее всего, это станет началом конца.
Ропот печали отдается в моей груди, напоминая мне, что это не я. Ведь я хочу гораздо большего, чем мимолетная ночь и прощание. Ровный, но быстрый стук сердца просит меня отказаться от сопротивления хотя бы на эту ночь, принять ее такой, какая она есть: одна ночь страсти с мужчиной, о котором я не перестаю думать.