— Я так не думаю. Уже нет, — я изучаю, как она слегка наклонилась вперед, играя с маленьким кусочком своего печенья, зубы обхватывают ее нижнюю губу. — Но сейчас ты нервничаешь.
Тепло приливает к ее щекам.
— Немного.
— Почему?
— Потому что нам нужно поговорить, и обычно я хороша в разговорах, но… порой рядом с тобой я чувствую себя как-то туманно.
— Это потому, что ты запуталась?
— Да, — она быстро мотает головой, когда я расстраиваюсь, и касается пальцами моей руки. — Не в том, что я чувствую к тебе. Я просто думаю… я думаю, что мой разум постоянно движется в двух разных направлениях, думая обо всем, что может пойти не так, но также и обо всем, что может пойти нужным образом. Трудно сосредоточиться, и я теряюсь в этом пространстве «между», где мне просто… страшно и непонятно.
— Я понимаю.
— Понимаешь?
Я киваю.
— Предполагаю, я думал о том же, но, возможно, иначе. Я не знал, как сделать шаг навстречу, потому что никогда раньше этого не делал. А когда я захотел сделать шаг навстречу, ты захотела уйти, и это сбивало с толку, — я смотрю вниз на свой горячий шоколад, на взбитые сливки, посыпанные сверху шоколадной стружкой и корицей, и когда я снова встречаюсь взглядом с Оливией, в ее глазах читается уязвимость. — Возможно, я не совсем понял, почему мы тогда оказались на разных страницах, но я понимаю твои страхи, — мое плечо вздымается и опускается. — Думаю, мне просто хотелось бы, чтобы ты осталась и поговорила со мной. Мы могли бы попытаться разобраться во всем вместе.
Звуки тихой болтовни и звон посуды разносятся вокруг нас, пока Оливия размышляет над моими словами.
— Мы могли бы, — наконец говорит она. — Но я, честно говоря, не думаю, что это было бы эффективно, и это потому, что я не могла понять, что происходит. Думаю, мне нужно было отстраниться, чтобы оценить свои чувства, то, как быстро они возникли и с какой интенсивностью, и мои приоритеты, но я не хотела причинить тебе боль. — Кончик ее зеленого ногтя постукивает по кружке, — можем ли мы попытаться разобраться в этом сейчас? Или уже слишком поздно?
— Никогда не поздно, Олли. Но я думаю… я думаю, может, нам не стоит торопиться. Или попытаться, по крайней мере. Ну, знаешь, нормальные свидания и все такое, где ты сможешь научиться доверять мне.
Ее рот причудливо расправляется, когда она кивает мне.
— Мне бы этого хотелось, Картер.
— Поцелуи — это не медленно, если тебе интересно.
— Правда? Мы говорим о невинных поцелуях или…
— О поцелуях в засос.
Оливия фыркает от смеха, мой любимы ее вид, закрыв нос и рот рукой.
— По-моему, это быстро.
— Ну, у тебя маленькие ножки. Логично, что все, что я делаю, кажется тебе быстрым. Думаю, тебе есть над чем поработать.
Она закатывает свои карие глаза, когда откидывается назад, чтобы закинуть одну ногу на другую и перекинуть кудри через плечо.
— А ты можешь поработать над тем, чтобы твой язык оказался у меня во рту.
Мои веки прикрываются, когда я наклоняюсь ближе.
— Вызов? Я люблю вызовы.
Она прячет улыбку за кружкой.
— А я люблю смотреть, как ты проигрываешь.
— О, я никогда не проигрываю, Ол.
— Точно. Только в бир-понг.
В моей груди раздается рык, и когда Оливия хмыкает в свой чай, я улыбаюсь.
— Ты мне действительно нравишься, — бормочу я.
Нежность проплывает в ее глазах, а плечи опускаются.
— Ты мне тоже очень нравишься, Картер. Спасибо, что терпеливо относишься ко мне и даешь мне немного времени.
По правде говоря, я думаю, что дал бы ей все, в чем она когда-либо нуждалась, стоит ей только попросить.
И когда мы в полночь наконец выходим из кафе, идем рука об руку к кинотеатру, где мы оба припарковали машины, я думаю, может быть, она — это то, что мне было нужно все это время. Думаю, это так.
— Подаришь мне завтра танец?
— Сколько пожелаешь.
Я натягиваю ее шапку чуть ниже, прикрывая уши.
— А если я захочу танцевать с тобой все время?
— Это меня нисколько не удивит.
— Я никогда не умел делиться, — я касаюсь ее волос на плече, костяшки пальцев скользят по ее щеке. — Ты же не позволишь мне поцеловать тебя прямо сейчас?
— Нет, не позволю, — она тянет меня за пальто, направляя мое лицо вниз, пока мой рот не оказывается над ее ртом. — Вам нужно поработать над самоконтролем, если мы собираемся делать это медленно, мистер Беккет.
— Хорошо, но у меня никогда не было хорошего самоконтроля, — я смотрю, как она забирается в свою машину. — В любом случае, это правило было скорее директивой. И ты тоже хочешь меня поцеловать!