— Очень рада познакомиться с тобой, Хэнк. Это превратилось в лучшее свидание в моей жизни.
— Из-за меня? — спрашивает он с широченной улыбкой, пока Картер ворчит.
— А почему еще? — собака у его ног скулит, глядя на меня нежными шоколадными глазами. — Могу я погладить вашего пса, или он работает?
Хэнк отрицательно машет руками. — Дублин никогда по-настоящему не работает. Самая ленивая собака-поводырь на свете. Давай, Дубс. Получай свои поцелуи.
Дублин падает к моим ногам, трется о них. Он показывает свое розовое пузо, приглашая меня его погладить, и я сажусь на пол, чтобы поделиться с ним всей своей любовью.
— Дублин? Как город в Ирландии?
— Да, — говорит Хэнк с тоскливой улыбкой, проводя рукой по своей груди. — Напоминает мне о моей возлюбленной.
Картер протягивает мне рамку с черно-белой свадебной фотографией. Жених и невеста безумно влюблены, это видно по тому, как они улыбаются, по морщинам от смеха вокруг их глаз. Он кладет мне на колени еще одну фотографию, цветную. Я узнаю Хэнка, его пушистые волосы, хотя там они еще русые.
Картер показывает на красивую рыжую голову, прижавшуюся к боку Хэнка на фотографии.
— Это школьная возлюбленная Хэнка.
— Ирландия?
Хэнк гордо кивает, глаза затуманены.
— Красивая, не правда ли? Она спасла мне жизнь.
— И мне, — руки Картера в кармане, он нервно стучит ботинком по полу. Он одаривает меня неловкой улыбкой, которую я не привыкла видеть на его лицо, и я надеюсь, что однажды он будет чувствовать себя достаточно безопасно рядом со мной, чтобы поделиться этой историей.
Я провожу кончиком пальца по длинным рыжим волнам Ирландии.
— У нее самая великолепная улыбка.
— Я помню точную форму ее губ и крошечную ямочку справа от рта, — он трогает это место на своем лице, затем хлопает в ладоши и качает головой. — Могу я потрогать твое лицо, Оливия?
— Нет, нет, нет, — Картер качает головой. — Не ведись на это, Олли. Я повелся, а когда он закончил, сказал, что это все чушь собачья. Просто хотел проверить, насколько я доверчив. Как оказалось, очень даже.
— Какой же ты зануда, — ворчит Хэнк, когда Картер помогает мне подняться с пола, а затем усаживает Хэнка рядом со мной на диван. — Но это ничего, потому что я уже знаю, что в тебе, Оливия, пять футов, у тебя крошечные веснушки на носу, карие глаза цвета шоколада и крошечные ладони, которые идеально дополняют его, и они всегда теплые.
Щеки Картер ярко пылают. Он безумно милый.
Пальцы Хэнка находят мою косу, играясь с ее концом. Он поворачивается к Картеру.
— Какого цвета? Опиши.
Картер осматривает меня своими изумрудными глазами Картера и мягко улыбается.
— Темно-коричневый, как насыщенный, хороший кофе. Такой, который пробуждает тебя к жизни, который ты так жаждешь утром и мечтаешь о нем весь день, — его взгляд скользит по моему лицу, затем переходит на распущенный локон, который касается моей щеки, и в конце концов задерживается на моих губах, — и немного карамельной глазури, которая заставляет тебя облизывать губы, ведь ты так хочешь попробовать еще.
Вот дерьмо. Я возбуждена. Меня всю покалывает от желания.
— Хм. Хорошее описание, — Хэнк откидывает мою косу назад через плечо. — Пахнет банановым хлебом.
— Верно? — Картер выбрасывает руки перед собой. — Спасибо!
— Так, ну ты можешь втиснуть немного времени с этим стариком в свое свидание? Я подготовил закуски, — он указывает на кофейный столик, где стоят миска с «Доритос» и тарелка с «Орео». Мне нравится Хэнк.
Картер проверяет часы.
— Ну, мы уже опоздали на фильм.
— Кино? — спрашиваю я. — Мы же были там в пятницу.
От его ухмылки моя шея краснеет.
— Поверь мне, красотка, в этот раз мы бы его не смотрели.
— Ага! — Хэнк хлопает рукой по колену Картера. — Мой пацан! — он опускается обратно на подушки, приобнимая нас за плечи. — Похоже, вы застряли со мной. Я никогда не мешал чьему-то сексу до этого момента.
— Не привыкай к этому, — бормочет Картер, облизывая глазурь c «Орео». Как он умудряется сейчас запихивать в рот еще еды, ума не приложу. Мне до сих пор кажется, что я вот-вот лопну. — Никогда больше ты не встанешь на пути моего члена к моей женщине.
Моей женщины. Моя женщина. Здесь я и умру. У меня ломка, и единственное, что поможет с ней справиться — это стена из плоти и мышц в шесть футов четыре дюйма14 на другом конце дивана.
Самодовольная ухмылка Картера говорит о том, что он точно знает, о чем я думаю.