Его тело напряжено не меньше моего. Меня радует, что он сочувствует мне, но я все равно чувствую себя паршиво и абсолютно выбитой из колеи.
— Достаточно далеко, — замечает отец, пожав плечами, как будто это не имеет значения.
Меня пробирает дрожь, и Джон прижимается к моему плечу. Он не пытается взять меня за руку, и я благодарна ему за то, что не делает жестов, которые могут привлечь отцовское внимание. Это хорошо. Только вот Добрый Старый Папочка уже разнюхал все о моих слабостях и слабостях Джона в первые несколько секунд, когда увидел нас вместе.
Я действую как в тумане, пока мы не попадаем в квартиру Джона. Прохладное пространство пропитано его запахом и дарит мне комфорт на уровне подсознания. Не глядя на отца, я марширую к холодильнику и достаю оттуда бутылку холодного чая. Я ощущаю на себе его взгляд, когда откручиваю крышку и делаю крупные глотки обжигающе холодного напитка.
— Симпатично тут у тебя, — говорит отец.
Джон сжимает челюсть, но ничего не отвечает.
— Мне кажется, — тянет отец, — ты слегка поскупился, проигнорировав мое первое предложение.
— Заткнись, — рычит Джон. — Закрой свой вонючий рот.
Меня обдает холодом.
— Джон?
Обернувшись ко мне, он мгновенно съеживается. На лице написано чувство вины.
У меня начинают дрожать руки.
— Ты… он…
— Это была всего лишь небольшая страховка, детка, — чуть ли не с нежностью поясняет отец.
У Джона раздуваются ноздри и, судя по виду, он находится в секунде от взрыва.
— Прекрати.
— Почему ты не хочешь ей рассказать? — интересуется отец, одаривая меня понимающим взглядом. Неужели он на самом деле думает, что все это каким-то образом спровоцировано Джоном? Что я поведусь на его небольшой спектакль?
Я могу только хлопать глазами, которые уже щиплет от слез.
— Она ваша дочь. Зачем вы стараетесь обидеть ее? — цедит Джон сквозь зубы перед тем, как посмотреть на меня расширенными глазами, полными паники. — Стелла…
— Он пытался поиметь с тебя денег, — прерываю я, горло першит настолько, что едва получается говорить. — Не так ли?
Джон наклоняет голову, а потом распрямляет плечи и смотрит на меня.
— Да. А я не сообщил тебе. Прости.
Я отрешенно киваю.
— Это просто бизнес, голубушка.
Его заявление заставляет меня сжаться. Как же давно я хотела услышать подобное обращение, а теперь оно меня раздражает до мурашек по коже.
— Несомненно, — соглашаюсь я. Отупев от боли, я едва могу встретиться с ним взглядами. — Это всегда бизнес. И сколько ты выманил?
— Почти десять косарей. — Он поднимает руки. — Капля в море для твоего терпилы.
Я невесело смеюсь.
— Моего терпилы. Так вот кем ты его считаешь? Ну конечно. Для тебя все терпилы. Даже я.
С выражением глубокого сожаления на лице Джон делает шаг ко мне. Но я останавливаю его взглядом. Если он сейчас коснется меня, я разобьюсь вдребезги.
— Каковы были условия шантажа? — спрашиваю отца.
— На самом деле я старался защитить тебя. Подумал, что ему следует знать о твоей работе в эскорте.
На этих словах Джон бледнеет, все его тело вибрирует как камертон, по которому ударили. Наши глаза встречаются, и я вижу его потребность защитить меня и абсолютное возмущение.
— Ты встречаешься с ним уже достаточно, — продолжает отец. — Лишь вопрос времени, пока пойдут слухи. Лучше ему быть готовым.
— Ты — убогий мудак. — Джон надвигается на отца. — Мерзкое дерьмо…
— Джон, — зову я достаточно громко, чтобы пробиться сквозь его ярость, — прошу тебя, не надо. Он как раз и добивается того, чтобы ты его ударил.
— Так позволь сделать ему одолжение, — рычит Джон. — Я сумею пережить последствия.
— Но я не сумею. — Делаю глубокий вдох. И еще один. — Можешь… м-м-м… дать нам минутку? — Я указываю на отца.
Джон меняет позу, сжимая и разжимая пальцы и явно изо всех сил подавляя инстинкты. Ему не свойственно отступать. Желает признавать это или нет, но он защитник.
— Стелла, — теперь это звучит как мольба, — позволь мне…
— Пожалуйста, — шепчу из последних сил.
Он коротко кивает.
— Буду в соседней комнате. — Он тяжело смотрит на моего отца. — Если ты подготовился, то наверняка знаешь, из какой я семьи. Я с пеленок умею играть грязно, и способен прикончить тебя по щелчку пальцев. Обидишь ее, я так и поступлю.
Я шокированно смотрю на то, как Джон разворачивается и направляется в домашний кинотеатр.
— Он мне нравится, — нарушает тишину отец. Когда я мечу в него взгляд, он приподнимает бровь. — Знаешь, а он прав. Его родня — отпетые негодяи, богатые и могущественные достаточно, чтобы в любой ситуации выйти сухими из воды.