С другой стороны, может в этот раз Анжела отбросила былую спесь, и они с Каном настоящая пара.
А к чёрту!
Сидеть и рассуждать о чужих взаимоотношениях, когда у самой даже на горизонте ничего не видится. Тоже такое себе дело.
Из отдела вышел Джаспер и спешно прошёл в кабинет Кана не взглянув на Энн. Это заставило женщину вспомнить о новой проблеме, с которой ещё предстоит смириться, чтобы продолжить тут работать. Хотя бы несколько месяцев продержаться, чтобы восстановить своё финансовое положение, а потом может действительно возыметь наглость и обратиться за помощью к мистеру Форбсу. Устроиться по рекомендации в надёжное место где точно не будет Анжелы с её ядовитым языком и деспотичного тирана Кана.
Потерпеть пару месяцев, и всё пройдёт.
Но не всё было так просто, как в уме представила себе Энн. В отделе правда творились странные вещи. Люди шарахались от неё как от прокажённой, не разговаривали с ней и искоса поглядывали, будто Энн некое дикое существо, которое может на них напасть. Всё это доставляло женщине такой дискомфорт, что с каждым часом становилось всё неуютнее. Ко всему прочему Анжела стала чаще забегать в кабинет Кана, обязательно модельной походкой дефилируя мимо стола Энн с победной улыбкой. Громкий стук острых каблучков по паркету, будто нарочно, звоном стоял в ушах Энн.
Несложно было догадаться, что это некая месть от Анжелы. Наверняка она пустила какую-то гадость об Энн среди коллег. Что ж, сотрудников в «Вернон Меридиан» было почти в три раза больше, чем в пресловутом «ForbesIndustries», а до всех длинный язык Анжелы, насколько бы ядовит он не был, вряд ли дойдёт. Надежда в сердце Энн ещё оставалась, что если станет совсем худо, можно попробовать перевестись в другой отдел, подальше от вездесущей тендерщицы.
На крайней случай всегда можно убежать, ведь это самый верный выход, чтобы не терпеть унижений, стыда и позора. А потом восстанавливать до крайности расшатанную психику по кусочкам, отдавая здоровенные деньги психотерапевту.
Когда к выходу пробежала Джен, искоса глянув на Энн и скривив губы, женщина подставила руки и положила на них голову. В висках застучал огонь, а глаза обожгло пламя несправедливой обиды. Кажется она была проклята на посторенние.
«Завтра суббота,- подумала про себя Энн,- А значит я могу пойти к доктору Эрншо и обо всём с ним поговорить. Надеюсь, денег хватит до конца месяца».
Работать легче от этого не стало. Время всё также мучительно долго тянулось, но зато она могла дышать. Мысль, что её вновь пытаются втянуть в какой-то замес была настолько невыносимой, что причиняла боль при дыхании. Колким стеклом презрение окружающих людей впивалось в её лёгкие, раздирая грудную клетку изнутри.
Энн закрыла глаза и начала считать.
Поиск себя
- Мне слишком хорошо известно, что означает когда ты входишь в кабинет и все замолкают. Слишком хорошо я знаю такое пренебрежительное отношение коллег. Мне вполне достаточно пришлось это хлебнуть в «Forbes Industries». Даром, что это была моя первая компания, а я была неопытной девчонкой. Теперь же... Что ж, теперь я не чувствую, что это пренебрежение меня как-то по особенному задевает. Обидно да, но дело в том, что я другая.
Доктор Эрншо откинулся на стуле, наблюдая за своей посетительницей из-за тонких стёкол очков.
- Другая ли,- спросил он кротко.
Энн призадумалась.
- Определённо,- ответила она лукавя,- Ну нет уже той тревоги, что была.
- Не задевает?
Доктор Эрншо выглядел скептично, и Энн пришлось нехотя признать его правоту, одновременно признавая собственную слабость.
- Да, кольнуло. Кольнуло сильно и неприятно. Но я как бы была к этому готова.
- Вы были готовы к тому, что на новом месте вами будут пренебрегать?
- Я ожидала чего-то подобного, поэтому постаралась ни с кем не сближаться. Я знала, чем всё обернётся для меня. Почти обернулось,- развела она руками.
- Вы считаете такое поведение естественным для себя?
- После всего, что было,- горько усмехнулась Энн,- Это мой способ общения с социумом.
- И что же люди?
Женщина опять развела руками.
- Как видите, я жива.
Энн сидела на месте ощущая слабость. Она легонько покачивалась из стороны в сторону, чтобы скрыть, что ей нехорошо.