- Вы объясните мне свой поступок, мисс Абернети,- тихо проговорил Оливер, и если бы от жуткой контрастности спокойного тона голоса и лютого взгляда можно было умереть, Энн уже лежала бы бездыханной на паркете.
Женщина сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Это слабо придавало сил, но по крайней мере удерживало на месте, чтобы не наделать ещё больших глупостей.
- По вашему подобное поведение извинительно хоть в сколько-нибудь разумной мере,- дрожа всем телом, поинтересовалась она. И эта дрожь переместилась и на голос, который хотя и звучал чисто, приобрёл нервную вибрацию.
Вместо ответа Кан удивлённо изогнул бровь, и этот самодовольный жест начальника, которому дозволено всё, бесконечно разозлил Энн.
- Джен в слезах,- выпалила женщина.
- Джен ноет по любому поводу,- не спуская испытующего взгляда, небрежно произнёс Кан. Он боролся с Энн, боролся не вербально. Всем своим видом он стремился показать, кто главный в этом кабинете, равно как и в отделе в целом.
- После ваших слов, а точнее вашего крика, который был слышен за квартал отсюда, сер.
Энн лукавила. Крика не было, но это не отменяло вины Кана за состоянии Джен.
- Вы вроде не были в этот момент за квартал отсюда.
- Не цепляйтесь к словам,- бездумно бросила Энн.
Оливер выпрямился в кресле, нависнув над столом крупной фигурой, как коршун, раскинув руки по углам столешницы.
- Тот же совет касается и вас, мисс Абернети,- ещё тише произнёс он.- Вы врываетесь в мой кабинет и смеете делать замечания по поводу моего обращения с подчинёнными.
- Смею, сер,- смело ответила Энн,- Потому что ваш подход совершенно не демократичен и деспотичен. Работать в подобном климате очень тяжело.
- Если я такой деспот, почему бы вам не отправиться к исполнительному директору и не пожаловаться лично ему на меня, мисс?
Кану удалось немного осадить напал женщины, но она не сдавалась, избрав иную тактику.
- Я хотела бы, чтобы вы были мягче с подчинёнными,- примирительно ответила Энн.
- Со своими подчинёнными я буду обращаться так, как посчитаю нужным,- зло ответил ей Кан,- Они бездари и олухи, впустую прожигающие время.
- Так наймите других,- вырвалось у женщины. Больше сдерживаться она не могла. Ей хотелось рвать и метать, а лучше выскочить на улицу и хорошенько отдышаться, и единственное, что заставляло её оставаться на месте - хищный взгляд руководителя.
На долгую минуту, показавшуюся Энн вечностью, в кабинете воцарилось напряжённое молчание.
- Думаю, твоим коллегам будет интересно узнать о твоём взгляде на положение вещей в отделе,- с коварной ухмылкой произнёс Кан.
Смысл его слов ледяным клином впечатался в сознание Энн, обдавая ту холодом.
- Уж лучше так, чем непрестанно терпеть унижения,- прошипела она в ответ.
Кан не злился, а напротив, всё больше веселился от её слов.
- Да что ты,- со смешком произнёс мужчина,- И что же ты не сбежала от Форбса сразу, как тебе у него стало плохо, а дождалась, пока тебя оттуда не выпрут?
Ушат кипятка опрокинулся на Энн, обжигая насквозь.
Женщина стояла, хватая ртом воздух, без сил сформулировать вопрос, сам собой напрашивавшийся при этом.
- Что,- веселился Кан, покручиваясь в кресле,- Думала от меня можно такое скрыть? Или ты надеялась, что умолчав, я ни о чём не узнаю? А может ты специально так поступаешь: сначала доводишь всех в компании до белого каления, а потом предстаёшь невинной овечкой, будто взаправду ни в чём неповинна?
По общему облику Кана было понятно, что он не столько злился порывистому поступку Энн, сколько пытался осадить её, принизив благородный поступок. Заступничество за расстроенную коллегу мужчину не впечатлило. Он мог и вовсе не обратить на Энн никакого внимания, но решил потешиться над её самолюбием и благородным порывом. Осадить так, как умел лучше всего - высмеяв.
Энн отступила на шаг от стола начальника. Затем на ещё один и ещё. А натолкнувшись спиной на дверь, быстро обернулась и выскочила из его кабинета, плотно затворив за собой дверь.