Такое вышло вынужденное признание в собственной несостоятельности. Энн слышала всё и ей поплохело ещё больше.
Чудовище. Чудовище. Чудовище!
- Вот и славно, что вы это признаёте,- довольно ухмыльнулся Кан, а Энн едва не прыснула от его слов. Он не мог слышать её мыслей.
- Возвращайтесь в кабинет,- повелел Кан, и Джен в тот же миг исчезла за дверью отдела.
Мужчина повернулся к Энн и посмотрел на неё сверху вниз, словно она была чем-то мелким и незначительным на его пути.
- Надеюсь, вы это услышали, мисс Абернети.
Словно из-под воды она услышала, как захлопнулась дверь в его кабинет.
На почту к Энн пришло письмо от Джен с одним коротким словом: «Спасибо».
***
Он знал, в чём имел нужду, что ему было нужно в этот момент. Раздражение вилось под кожей скопищем шебуршащих змей и требовалась скорейшая разрядка.
Да как она посмела выступать против него? На него? Опять?
Несносная, невозможная, строптивая зазнайка.
Колючая, упрямая, смело шагающая к нему навстречу сверкая глазами. И в тот же миг упирающаяся, сопротивляющаяся, отталкивающая его от себя.
Нет, совсем не Анжела по характеру, конечно.
Энн...
Вечна она перед его глазами, под веками, вспыхивающая разноцветными огнями, танцующая странный танец. Приближающаяся, смеющаяся и вдруг опять убегающая.
Смеющаяся? Он никогда ещё не слышал её смеха. Она никогда не улыбалась ему, даже при нём не улыбалась. Непростительное упущение.
Хотя, с чего ради ей улыбаться при нём. Пусть хоть расплачется, он будет и этомурад.
Увидеть её слёзы, стекающие с блестящих глаз - это стало бы наивысшим наслаждением.
Скверная особа, занозой въевшаяся в его плоть, прожигая себе путь до самых костей. Кем она себя возомнила? Думает, что может управлять им? Помыкать? Говорить, что нужно делать и как поступать?
Оливер подскочил к окну и захлопнул его.
Пусть так. Пусть лучше он задохнётся в кабинете, чем станет вестись на непрошенные советы этой несносной девчонки.
Оливер рухнул в кресло, крутанувшись в нём.
Её следовало бы хорошенько проучить. Так, чтобы колючая девка даже мысли не допускала, что с ним можно играться. А она играется, играется постоянно. Кан был готов побиться об заклад на это. Не могла она не замечать, что вытворяет с ним.
А может замечала и специально всё делала ему назло? Ну нет. Мозгов бы не хватило.
Если представить её лежащую на полу в его кабинете?
Оливер отодвинулся от стола и поглядел на место, где несколько часов назад стояла Энн. Да, именно там. Она будет лежать на спине, а её волосы распластаются по полу. Он нависнет над ней и...
- Чёрт,- выкрикнул мужчина, срываясь с места.
Запустив пальцы в волосы он прорычал что-то нечленораздельное и подошёл к окну.
Как глубоко она забралась в него? Как он допустил это?
Прозрачным взглядом мужчина смотрел на поток автомобилей на дороге, а умом был в приёмной, рядом с Энн. Плачет она сейчас? Злится? Собирается уволиться?
Чёрта с два он позволит ей уйти пока не получит своё.
А что своё он от неё хочет получить?
На мгновение Оливеру стало страшно от своих мыслей. Быстро метнувшись к столу он спешно набрал номер Анжелы и начал ждать бесконечно долгие гудки, пока она не ответит.
- В чём дело,- недовольно спросила женщина вместо приветствия.
- Зайди в мой кабинет, сейчас же,- ответил Оливер, отчасти возмущённый её бесцеремонным тоном, отчасти заведённый мыслями об Энн.
Отложив телефон в сторону, он засунул руки в карманы брюк и вгляделся в пейзаж за окном. Чертыхнувшись, мужчина подошёл к окну и отворил его створку настежь.
Тупик
- Я не пойду.
- Ты должна!
- Я сказала нет.
Энн злилась. Перспектива пойти на мероприятие в честь проводин мистера Глемертона и там натолкнуться на Кана сама по себе вызывала в ней неприятие, а уж то, что эти самые проводины устраивались в доме Оливера Кана так и вовсе красным транспарантом объявляли Энн, что она ни в коем случае не должна там появляться.