Он стоял перед окном, бездумно глядя в серую даль. Наверняка он думал, что больше в кабинете никого нет.
- Так постоянно происходит,- чуть слышно произнёс мужчина,- Они всегда находят кого-то получше,- он замолчал и горько усмехнулся,- С другой стороны, я получил от неё абсолютно всё, чего хотел. Всё, что хотел.
Энн уловила момент, когда ей следует немедленно покинуть кабинет Кана. Пока мужчина не заметил её присутствие, будучи погружённый в свои безрадостные мысли, ей следовало исчезнуть, чтобы не стать объектом его очередных придирок и замечаний. Чтобы он не сумел выплеснуть на неё свой гнев.
Женщина даже успела сделать несколько бесшумных шагов в сторону двери, но остановилась так резко, будто натолкнулась на стеклянную стену.
Энн обернулась на сгорбившуюся фигуру мужчины, молчаливо стоящего у окна. Его плечи были опущены, отчего ткань белоснежной рубашки натянулась, обрисовав выступившие позвонки. Руки сжаты в кулаки, а мышцы напряжены до предела. И Энн что-то кольнуло изнутри. Этот человек,- хорошим он был по натуре или плохим, много неприятностей он ей доставил или мало,- прямо сейчас страдал.
Кан страдал, и Энн не могла просто оставить его в таком состоянии и уйти в приёмную, как ни в чём небывало. Внутреннее неприятие заставило женщину сделать шаг к нему, затем ещё один, и ещё.
Очередной благородный порыв, который Кан не оценит. Он просто не способен оценить такое. Но Энн предала бы саму себя, если бы наплевала на голос в голове, повелевший ей утешить этого человека, как-то поддержать его, показать, что он не один в своём горе.
Энн приблизилась к Кану и одним порывом приобняла его. К удивлению он не был таким же холодным, как его лютый взгляд. Его тело горело, словно от лихорадки, а может это его естественная температура. Столько собранного огня и силы в крепком теле, но всё же недостаточно, чтобы согреть вдруг замёрзшую до основания душу. И женщине захотелось в минуту слабости мужчины поделиться с ним кусочком собственного тепла, которого у неё самой было в постоянном недостатке.
Оливер вздрогнул от прикосновения и готов был грубо отстраниться от подобной близости, но не стал. Он позволил спонтанному объятию продолжиться, пусть не по своей воле. Словно от этого могло стать легче на душе.
Чёрта с два! Он никогда бы не признался в этом даже самому себе, а женщине рядом тем более.
Не Энн ему нужна, чтобы рассказать о гнетущем чувстве, непосильным грузом вновь свалившимся на него. Не Энн, а лучший друг, который кротко и по-мужски хлопнет его по плечу и скажет обо всём забыть, и забыться в алкогольном угаре, а потом найти очередную девку для приятного досуга.
Нет, только не это. Не сейчас.
Сердце обдало огнём, когда он подумал об очередном налаживании контакта с противоположным полом. Бесконечные слова, слова, слова. Никому ненужные объяснения и уверения, что всё по-настоящему и надолго. Потому что всё это ложь. Обещания всегда ложь, потому что если не бросит он, то непременно бросят его.
Хорошо, что сейчас ненужно никому ничего объяснять. Только эта несуразная Энн, неспособная дотянуться до его плеча, чтобы хорошенько хлопнуть и вернуть на землю, как будто под ногами не разверзлась очередная бездна.
Зато обнимающая крепко и довольно ощутимо.
Он осторожно коснулся кончиками пальцев женских ладоней, обвивавших его талию.
- Я дам тебе пачку денег в благодарность за эту горе-поддержку,- хрипло рыкнул Оливер, неспособный в этот момент рассуждать здраво и анализировать.
- Можешь засунуть её себе в задницу,- предложила Энн не размыкая объятий. И от резкости фразы мужчине стало как-то легче. Рядом был человек, не желавший никакой выгоды от него. Слабое утешение, но всё-таки утешение.
И вдруг её руки представились ему спасительным кольцом в шторм. Не совсем то, что необходимо для благополучного плавания, но по крайней мере не даёт утонуть окончательно в собственной боли.
Бездумно он начал поглаживать её руки, такие нежные и неожиданно приятные.
Она была рядом. Эта невозможная девчонка, подобравшаяся слишком близко к его раненному сердцу.
Общий язык
- А потом я увидела эту гадюку в коридоре с тем типом,- устало вздохнула женщина,- И не только я, но и Филипп - друг Кана. Когда через час зашла в его кабинет, там уже сплошной мрак и отчаяние было. Не понимаю я его, они ведь просто спали. С его отношением к женщинам так переживать из-за одной стервозной змеюки ненормально.