Энн сидела в приёмной, бодро щёлкая клавишами клавиатуры, пока её мысли витали где-то под потолком и жили своей жизнью.
Может действительно стоит обратиться за помощью к мистеру Форбсу? Шальная мысль за последние недели не раз приходившая на ум. Это бы всё решило, разве нет? Он сам предлагал Энн помощь с трудоустройством, но она не согласилась. Не хотелось обременять и без того окружённого заботами бывшего руководителя.
Мистер Джексон Форбс - идеальный директор неидеальной фирмы. Но сейчас у него есть Элисон и друг - Энтони Смит, а значит вскоре «Forbes Industries» заживёт прекрасной жизнью мощной строительной компании города. Успех гарантирован одним лишь названием фирмы. Репутация осталась, несмотря на козни грязных на руку сотрудников, которых давно и след простыл из штата.
Чудесная, чудесная компания вернётся на рынок.
И почему «Вернон Меридиан» не хочет становиться для Энн вторым домом? Фирма будто сопротивляется ей, отталкивая от себя. А может сама Энн, слишком ностальгируя по родной крошечной приёмной в пастельных оттенках под чёрной дверью генерального директора, отталкивает от себя этот крупный кабинет и ольховые двери по обе стороны от себя?
Из отдела вышла Джен, придерживаясь за живот. Девушка налила себе воды из кулера и, улыбнувшись Энн, вернулась на рабочее место.
- И все тебе здесь рады, а ты всё не можешь угомониться,- прорычала себе под нос женщина.
Распечатав договор, он скрепила листы бумаги и вложив их в файл, неспешным шагом направилась к юристам.
- Надеюсь, их диктаторское величество не сокрушит кабинет, не застав меня на месте,- фыркнула Энн, и вдруг подумала, что довольно давно Кан не устраивал разборок ни с ней, ни со своим отделом. Может желание унижать сотрудников и топтаться на человеческой гордости у него возникает в определённые месяцы? У него есть собственный лунный цикл настроения, или солнечные вспышки так влияют на мужчину. Кто знает!
Подписав договор у юристов и заскочив в архив к мисс Арденн, Энн вернулась в приёмную и оступилась на ровном полу кабинета, едва не упав. На столешнице возле компьютера лежала пышная бургундская роза. Длинный стебель, несколько зелёных веточек с листиками и крупный бутон насыщенного винного оттенка с подвёрнутыми бархатистыми лепестками. Она была так очаровательно прекрасна и вместе с тем являлась преградой к рабочему месту Энн.
Женщина вспомнила, где видела точно такое же розы - на участке в доме Кана. Сомнений тут быть не могло. Лежащая на её столе роза принесена из сада Оливера Кана.
Покосившись на закрытую дверь в его кабинет, Энн взялась за стебель и резко отбросила цветок, уколовшись о шип.
Ну разумеется, разве бывает красота без подвоха!
Облизнув проколотый палец, Энн отложила розу в сторону и села в кресло, сосредотачиваясь на работе и стараясь не думать о цветке, но взгляд то и дело тянулся к яркому бутону на краю стола.
Сердце бешено колотилось в груди, будто это не обыкновенная роза, а некое ядовитое оружие, способное убить женщину.
Сжалившись над растением, Энн налила в свою кружку прохладной воды и определила розу на подоконник позади себя. С глаз долой — из сердца вон. Теперь можно спокойно возвращаться к текущим рабочим делам.
Но не тут то было!
Из отдела продаж выплыла Кара. Женщина улыбнулась Энн, прошла несколько шагов и остановилась как вкопанная, заметив непривычно-яркую вещицу в приёмной. Широко распахнув глаза, Кара перевела любопытствующий взгляд с цветка на Энн и вопросительно склонила голову. Та лишь отрицательно мотнула головой, как бы невзначай обронив, что кто-то оставил здесь видимо ненужный ему цветок.
- Ну конечно,- растянула губы в хитрой улыбке Кара,- Ты думаешь, я не знаю откуда этот цветок? Я была в том саду и видела точно такой же куст бургундских роз. И ты, Энн, к слову тоже там была.
Кара довольно потёрла руки, заговорщицки ухмыляясь.
- Рассказывай!
- Да нечего рассказывать,- вспыхнула Энн, заливаясь пунцом не хуже розы.- Это ничего не значит и вообще, знаешь, мне не так часто дарили цветы, но я знаю, что цветок должен идти с каким-то объяснением или пожеланием. К нему должна прилагаться карточка или записка, но уж точно растение не должно оставаться таким обезличенным и отчуждённым, будто до мусорной корзины донести было тяжело.