Объясняться не хотелось, но пришлось. Этот поступок Кана находился за гранью её понимания. А понимать этого мужчину в последнее время становилось всё сложнее.
Кара присела на край стола Энн. Её глаза продолжали довольно сверкать.
- Я знала, что ты сможешь на него повлиять,- вдруг произнесла женщина.- Он перестал нас третировать. Даже на Джен перестал хищно смотреть из-за её беременности. Это благодаря тебе мы теперь спокойно работаем не мечтая каждый день об увольнении. Ты его изменила, Энн. И ты молодец.
Слова Кары долго доходили до сознания офис-менеджера. Эхом они звучали где-то в голове, и долго переваривались женщиной.
- Я не думаю, что смогла что-то сделать,- произнесла Энн,- Это не так. Просто Кан... мистер Кан,- быстро исправилась она,- Сейчас занят разборками с Марком Роджерсом и ему некогда нас гонять. Наверное он всё же хочет занять должность повыше, что будет нам на руку, а в остальном... В остальном он такой же тиран, каким был и прежде. Такие люди, как Оливер Кан не меняются. Поверь мне. На некоторое время он может замкнуться в проблемах, но останется верен самому себе. Он чудовище.
- Знаешь,- заговорила Кара задумчивым тоном, поглядывая на цветок,- Может ты и права, но я-то знаю мистера Кана гораздо дольше, нежели ты. Ни одна проблема в компании, а их было великое множество за эти годы, так вот, ни одна неприятность не отгораживала его настолько, чтобы пару раз в неделю не зайти в отдел и не довести нескольких сотрудников до слёз или сердечного приступа. Спроси об этом Джаспера. Мы ему год назад скорую вызывали. А за этот месяц он ни разу не пришёл к нам с выговором, и никого к себе для взбучки не вызывал. Называй это как хочешь, но это твоя заслуга, Энн. Ты стала преградой между его гневом и нашим отделом, за что мы все тебе бесконечно благодарны.
Кара спрыгнула со стола и поправив рубашку направилась в коридор, напоследок подмигнув озадаченной Энн.
А Энн всё думала, думала и думала над её словами. Экран монитора успел включить заставку, а женщина продолжала глядеть в пустоту и размышлять над словами коллеги.
Даже на Джен перестал хищно смотреть. Зато на неё смотрит тем ещё диким зверем.
Энн схватилась за голову. Какая же она глупая. Сама ведь ему помогала оправиться после измены Анжелы. Пришла, прикоснулась, показала, что ей не всё равно на него.
А сейчас собираешься идти на попятный и строить из себя несведущую овечку? Не уж, инициатива наказуема, пора было давно это понять. И теперь нужно нести ответственность за свои действия.
Дверь кабинета отворилась и в приёмную вошёл Кан. Мужчина остановился у стола офис-менеджера, нависнув над женщиной ледяной глыбой. Он посмотрел на Энн, затем на розу у окна, и ничего не сказав вышел из приёмной.
Энн невольно затаила дыхание, пока он находился рядом. Что за чертовщина? И как она умудрилась в это вляпаться, ведь ещё недавно клялась себе, что не станет вылезать наружу и демонстрировать характер.
Видимо вот чего стоят все клятвы.
И всё же, несмотря на холодность, сквозившую между ними, Энн решила поблагодарить Оливера за цветок.
Путь к смирению
Оливер Кан был красивым мужчиной. Эта шальная мысль посетила Энн в одно утро, когда она стояла в ванной перед зеркалом и чистила зубы. Осознание, точнее даже признание этого факта заставило женщину поперхнуться.
Ну да, конечно. Этот холодный взгляд, дрянной характер и диктаторские замашки добавляют изюминку к образу руководителя отдела. И всё же у Энн оставалось много вопросов к самой себе. Не по вкусу ей был его ледяной взгляд, не по сердцу обращение с подчинёнными, но всё это как-то умалялось, потому что теперь Кан уже не устраивал ежедневных разносов в их отделе. Несколько недель затишья помогли сотрудникам поверить, что их руководитель изменился.
А Энн оставалась начеку рядом с ним. Подозрительным было это затишье, как и его спокойное обращение к ней. Когда Энн приносила Оливеру документы на подпись или отчёты, он молчаливо брал их, быстрым росчерком перьевой ручки оставляя метку и отдавал обратно, провожая офис-менеджера очень характерным мужским взглядом. От такого взгляда пробирало до дрожи и хотелось поскорее скрыться от его обладателя.