Энн покосилась на сидящего как ни в чём небывало Кана. Он был максимально расслаблен, лицо непринуждённо обращено к спикеру. Ноль внимания на нервничающую соседку. Одной рукой подпёр подбородок, а другой...
Одно ловкое движение и ладонь проникает ниже, обхватывая обтянутое джинсовой тканью бедро, скользя по жёсткому шву. Такое чужеродное чувство, такое дикое. Энн затрепетала. Она попыталась свести ноги, чтобы не позволить бессовестной руке зайти дальше, выше, к тому месту, которое уже ощущает жар этой горячей ладони, но то было тщетно. Стиснутая между её бёдер ладонь словно наслаждалась этим капканом. Рука остановила своё движение, но теперь пальцы начали выводить по ткани незамысловатые узоры.
Он испытывал её. Испытывал её терпение, пробовал её характер, смаковал её растерянность и замешательство. Он будто знал, что она не сможет ему ответить, и потому делал с ней всё, что хотел.
Ловко выскользнув из тисков, ладонь подобралась совсем близко к промежности и вновь стала погружаться меж с силой стиснутых бёдер.
Энн подавила грозившийся сорваться возглас.
Горячая ладонь стала ласкать её, и Энн зажмурилась.
Почему он не понимает, что это безрассудно и опасно? Зачем он играется с ней? Потому что знает, что она не сможет резко отказать ему? Потому что сильнее, влиятельнее, больше? Ну нет!
Кан не Феллс, и в его ребячливом поступке нет никакого скрытого смысла или подтекста. Фанатичный подросток в теле взрослого мужчины, не более того. Игрался, потому что хотел, а не принуждал.
Энн перехватила горячую ладонь под столом в надежде, что сможет остановить эту полу ласку-полу пытку, но нет. Ладонь Кана сжала её пальчики и стала играться с ними. Как бы Энн не пыталась сопротивляться, учитывая всю абсурдность ситуации, она украдкой наслаждалась его теплом.
Большой палец поглаживал нежную кожу женщины, словно успокаивая.
Энн вновь взглянула на Кана — само спокойствие и уверенность. Невозможный человек.
Спикер продолжал выступать, периодически давая право голоса другим главам отделов. Совещание шло в обычном ритме, но для Энн оно тянулось бесконечно долго.
Предприняв тщетную попытку убрать руку мужчины с почти что её лона, женщина вцепилась короткими ноготками в кожу.
- Пожалуйста,- на выходе шепнула она.
Кан обернулся и посмотрел на Энн. Она сидела потупившись, рассеянный взгляд блуждал по предметам перед собой. Определённо ей было стыдно за его действия, или скорее за собственное бездействие. Его руку под столом она уже не держала.
Убрав ладонь, мужчина мягко скользнул по ноге и положил руку на стол.
Кажется никто не заметил их.
Энн облегчённо выдохнула. К собственной досаде она ощутила холод на месте, где хозяйничала мужская ладонь.
«Что за напасть»,- подумалось женщине.
И время совещания как-то сразу ускорилось. Вскоре выступил Кан с докладом о работе их отдела. Скрывая явное недовольство в голосе, мужчина отчитался, что работники сплочены и готовы выполнить все поставленные руководством компании задачи. Во время его выступления Энн даже выписала несколько тезисов из его речи. Будет чем в следующий раз приструнить разбушевавшегося Оливера, который вновь начнёт третировать отдел.
А потом объявили перерыв, за который началась такая суматоха, что Энн успела выскочить в коридор, пока толпа уставших сотрудников не смяла её.
Людям дали полчаса, чтобы передохнуть перед следующей частью совещания. Энн успела возненавидеть этот день. В её представлении происходящее - всего-то переливание из пустого в порожнее. Балабольство, не имеющее ничего общего с реальными действиями, с претворением разумных методик эффективного менеджмента на разные участки и в разные отделы компании.
А тут ещё Кан.