Кара приблизилась к столу Оливера и что-то показала ему на своём телефоне.
- Ясно,- безрадостно бросил Кан, тяжело поднимаясь с места. Покидать пределы кабинета без сильной надобности он не любил, чувствуя себя вольготно лишь в своей вотчине.
Оливер вышел из отдела, недовольно хлопнув дверью приёмной, а Кара задержалась у стола Энн.
- Что-то стряслось,- невинно поинтересовалась офис-менеджер, подняв взгляд к коллеге, глаза которой начинали лихорадочно блестеть.
- Это ты мне скажи,- произнесла Кара, не отводя от лица Энн испытующего взгляда,- Не мне второй раз за месяц дарят цветы из сада мистера Кана.
«Вообще-то третий, но кто считает»,- мысленно улыбнулась Энн, сохраняя серьёзную мину на лице.
- Кара, никто мне ничего не дарил. Не надумывай лишнего, пожалуйста,- устало протянула женщина, возвращаясь к товарной таблице на мониторе.
- Нет, вы поглядите на неё,- переполошилась женщина, всплеснув руками,- Это я надумываю, а у самой букет роз на подоконнике стоит. Не с неба же он свалился?
- Может и так,- буркнула про себя Энн, совершенно не настроенная объясняться перед коллегой. На счастье у Кары в руках зазвонил телефон, и та едва не выронив его из ладони, поспешила ответить.
- Да, я иду уже. Нет, просто задержалась из-за письма. Понимаю, уже бегу.
Бросив на Энн сверкающий взгляд непримиримого желания докопаться до правды, Кара поспешила в отдел к Филиппу Лайтвуду.
Энн облегчённо вздохнула, но недолго она осталась в покое. Через пять минут дверь приёмной медлено отворилась, а на пороге появилась грациозная фигура в облегающем костюме. Нехотя ступив острыми каблучками на паркет, Анжела прошлась до стола Энн, осматриваясь по сторонам со скучающим видом, но так, будто за несколько недель, пока её здесь не было, в помещении произошли грандиозные перемены. Остановившись у стола офис-менеджера, Анжела посмотрела на женщину, презрительно изогнув полные губы.
- Где Оливер,- спросила она, заставив Энн неслабо удивиться фамильярному обращению к руководителю отдела, пусть и имевшему с ней связь.
- Мистер Кан сейчас находится на совещании у мистера Лайтвуда, я полагаю,- холодно ответила Энн бывшей любовнице мужчины с которым занималась любовью минувшей ночью. Насколько холодно вообще можно было обходиться с этой змеёй, ведь Анжелу кажется никакое обращение не трогало. У тендерщицы словно была толстая шкура, помогавшая ловко отбиваться от острых уколов других женщин.
- Мистер Кан,- со смешком повторила Анжела и расхохоталась в голос, аккуратно касаясь накрашенных век кончиками пальцев, чтобы унять выступившие слёзы.- Чёрт возьми, ты реально так его называешь? О, я не могу. Вот же умора. А она не солгала, маленькая стерва.
Энн озадаченно смотрела на гогочущую Анжелу. Что-то нехорошее она явно замышляла, а может уже исполнила. И к чему этот показушный, резкий смех она понять не могла.
Анжела вскоре успокоилась, но хмурый взгляд собеседницы её веселил.
- Одна замечательная женщина, к слову твоя подружка, всё-всё мне рассказала,- довольно поведала ей брюнетка,- Мы пересеклись в коридоре и она дополнила свой рассказ некоторыми пикантными фактами о тебе. О, бедная глупышка Энн,- иронично протянула она, склоняясь над рабочим столом,- Думала, что можно хранить гаденькие секретики от коллег и продолжать заниматься тем же, что и на старой работе?
Энн словно по лицу хлестнули. В одну бесконечно долгую секунду она сразу же догадалась обо всём, что между строк скрывала Анжела. Видимо, Кара решила не заморачиваться и напридумать об офис-менеджере их отдела собственную правду, исходя из своих же фантазий.
Женский коллектив, чтоб его!
Энн стиснула зубы. Досада отпечаталась на побледневшем лице женщины. В эту самую минуту ей хотелось винить Кана за его чёртовы шикарные розы в саду. Винить себя, за говорливость в минуту слабости и злости. Винить Кару за неуместное и беспардонное любопытство и проклятый длинный язык Анжелы, который годился лишь для очернения людей.
Так вот, что чувствовала Элисон, когда эта змея кинулась на неё после вылета с должности в «Forbes Industries»!
Пока Анжела победно нависала над столом Энн, постукивая каблучками и наслаждаясь победой, сверкая чернотой глаз, у женщины было время немного собраться и взять себя в руки. Совсем присмирить гнев она не пыталась - бесполезно, но можно использовать его на своё усмотрение, а дальше будь что будет.