- Можешь обижаться на меня сколько угодно,- произнёс Оливер,- Но сегодняшний вечер мы проведем вместе, хочешь ты того или нет.
Чудовище,- фыркнула про себя женщина и закатила глаза. Он ведь понятия не имел о чём она помышляла в этот самый момент.
- Не вкладывай в мои уста слова, которых у меня нет на уме,- резко ответила Энн, заставив Оливера обернуться.
- Вот как,- удивился он,- А что у тебя на уме?
Энн спустила взгляд на распахнутый ворот рубашки, из-за которого были видны грудные мышцы мужчины, вызвав тем самым его понимающий смех. Последнее, чего хотелось Энн сейчас – воевать с этим мужчиной. О нет, точно не теперь, когда она прознала как уютно находиться в его руках, и насколько эти руки могут быть заботливы.Она хотела его тепла, льнуть к его горячему телу, а вовсе не вступать с ним в очередную конфронтацию. Это было бесполезно, ведь противники, фактически равные друг другу по силе, обнаруживали больше пользы в объятиях, чем в борьбе между собой.
Оливер смело шагнул к Энн и поцеловал её, и вновь она ощутила тепло его тела. Свежий вечер на удивление солнечного летнего дня был прохладен, а потому Оливер казался Энн ещё притягательнее. Слишком долго она находилась на холоде, как физически, так и морально. Слишком долго пренебрегала тем огнём, который был дан ей от рождения и который пылал ещё некоторое время в юности, а потом потух, оставив после себя вечную мерзлоту. Может поэтому Энн не страшилась холодного взгляда Оливера? Потому что сама внутри была не менее холодна. А вот он напротив - живой огонь во всём блеске и неукротимом движении. Доменная печь, ни секунду не останавливающаяся, достигающая в своих глубинах запредельных температур.
Сейчас Энн цеплялась за воротник рубашки Оливера, впиваясь в губы мужчины, как в спасительный источник, забывая обо всём на свете. Боялась ли она сгореть в его огне? Сгинуть вновь, в этот раз навсегда, из-за неосмотрительности и чрезмерного доверия к другому человеку, к мужчине, сильному и властолюбивому? Правда состояла в том, что вымерзнув до основания в безразличном к чужой боли мире, сейчас Энн была согласна сгореть в объятиях человека, принявшего её с грузом прошлого и подпустившего к своему сердцу.
Оторвавшись от её губ, Оливер заглянул в подёрнутые поволокой страсти карие глаза.
- Кажется ты сегодня этого не хотела,- усмехнулся он, заставив Энн недовольно проворчать.
- Оливер, я должна тебе кое-что сказать,- произнесла она немного отдышавшись. Она ещё ощущала вкус его губ на кончике языка.
- Давай,- предложил Оливер, присев на скамейку и усадив Энн рядом с собой.
- Не знаю, как начать,- стушевалась она,- Есть так много вещей, которые я хотела бы обсудить, но сейчас меня волнует кое-что другое.
- Ты всё ещё нервничаешь из-за разговора с Анжелой?
- Не знаю, как сказать, что нервничаю. Скорее испытываю смешанные чувства,- покусала она губы,- Она сказала мне одну вещь, которая мне не понравилась. Вообще она много неприятных вещей наговорила, но было кое-что очень странное.
Оливер хмурился, весь обратившись к ней. Он вынуждал Энн говорить, нависая над ней телом и прижимая к плетённой стенке беседки. Уютный уголок для двоих в окружении цветущих кустов. Женщина не сопротивлялась его близости.
- Она сказала, что ты хотел избавиться от меня,- на одном дыхании произнесла Энн.- Выжить из компании. Это правда?
Оливер шумно выдохнул, чертыхнувшись в сторону. Такой оборот интимного вечера ему был явно не по вкусу.
- Зачем тебе слушать эту дрянь,- рыкнул он,- Наговорит всякой ерунды, а ты потом на нервах целый день.
Энн мягко коснулась щеки, поворачивая его лицо к себе.
- Я не хочу вступать с тобой в полемику, просто мне интересно до какой степени ты меня не выносил.
Серо-голубые глаза сверкали как льдинки в опустившейся вечерней заре.
- Я не понимал, что чувствую к тебе,- заговорил Оливер, вглядываясь в румяное лицо женщины,- Ты была такой скованной и закрытой, сама у себя на уме, а потом вдруг стала бросать мне вызов. Это было неприятно и в тот же момент будоражило. Можешь не верить, но в моей жизни мне ещё не попадались женщины, которые разговаривали со мной так, как позволяешь себе ты. Всем хотелось лебезить или кокетничать, а от тебя я получал лишь хмурый взгляд и сморщенный носик, который не одобрял ничего из того, что я делаю. Это злило и возбуждало одновременно. Я действительно хотел вышвырнуть тебя вон, но понимал, что точно брошусь за тобой следом. Я не хотел отпускать тебя, только попробовать немного осадить, чтобы ты кусалась поменьше.