- Ты же говорила, что я горячий,- прошептал Оливер ей на ушко как ни в чём небывало, водя между губ стремительно тающим кусочком льда,- Хочешь согреться?
- Очень,- выдохнула Энн, цепляясь за его плечи.
Оливер выбросил лёд на газон. Вжикнула молния, и резко развернув Энн к себе, мужчина приподнял её, прижимая к стене и заставляя обхватить себя ногами. Одним быстрым движением он вошёл в её лоно полностью, вызвав громкий вскрик женщины. Он был грубым, двигаясь в ней быстро.
- Смотри на меня,- рыкнул он, развернув её лицо к себе.
Энн цеплялась за его плечи, сминая рубашку. Действительно горячий, сейчас эта контрастность чувствовалась особенно остро. Он брал её грубо, но брал именно её. В сумерках было сложно разглядеть лица, и всё же его глаза были прикованы к ней.
Оливер рычал, впиваясь в неё руками. Ему было так чертовски мало этой близости. Он желал покрыть её всю собой. И с каждым мощным толчком в её влагалище, он выказывал это желание. Она должна пахнуть им, должна до кончиков волос принадлежать ему, пропитаться его запахом и потом. Думать лишь о нём и всегда возвращаться к нему. И чтобы ни один мужчина не смел косо взглянуть в её сторону.
Да, его ужасно злило то, что приключилось с Энн в «ForbesIndustries». Желание найти тех гадов и переломать им кости бурлило в нём, но сейчас Оливеру требовалось разобраться с Марком.
И какого чёрта он думает о каких-то делах, пока его член вколачивается в лоно женщины? С каких пор?
Это всё она виновата. Энн - несносная, маленькая задира, пробравшаяся под кожу. Её приоткрытый ротик и пространство, наполненное стонами, между болью и наслаждением. Сколько боли она причинила ему, сколько неудобства и дискомфорта доставила. Сейчас его очередь брать своё. С каждым толчком всё глубже и глубже в неё, чтобы знала, какого играться им.
Конечно, он не причинит ей боли. Слишком много несчастий ей довелось пережить за короткий срок, часть бед подкинул сам Оливер. Он знал, что ей нравится его неистовая натура.
Энн тёрлась спиной о жёсткую стенку беседки, крепко прижимаясь к Оливеру. Он не отпускал её, продолжая жёстко входить в неё, с рыком и стонами. Ещё немного и она сама не хуже кусочка льда растает в его руках. В этих сильных руках, крепко держащих на месте, пока горячий член вколачивается в неё.
- Смотри на меня,- грубо повторил Оливер, вновь развернул её лицо к себе. В опускающейся темноте были видны размытые фигуры, и всё же он хотел видеть её, хотел смотреть на неё и видеть реакцию на себя.
А потом Оливер ощутил, как Энн сжалась. В полученном удовольствии он обняла его, спрятав голову на смуглой шее. Чертыхнувшись, Оливер ускорился, изливаясь в неё.
Тяжело дыша, они опустились на пол беседки. Энн ещё дрожала от оргазма, ощущая внутри тянущую пустоту. Она ещё была возбуждена, и потянулась к Оливеру с благодарным поцелуем.
- Ненасытная львица,- буркнул он, ответив на поцелуй. Потом Энн удобно устроилась на его вздымающейся груди.
Летний вечер был прохладным, но разгорячённые тела не сразу почувствовали холодок. Некоторое время молодые люди ещё оставались на полу беседки, а затем нехотя поднялись, подгоняемые ветром наступавшей ночи. Уже в тёплой постели, приняв душ и устроившись под боком Оливера, Энн посетила окрыляющая мысль. Засыпая, она вдруг подумала о том, что Оливер Кан способен согреть её душу.
Неизбежность перемен
- Если так сильно нужно, то я помогу тебе с Джексом,- предложил Энтони.- Подготовлю необходимую почву и...
- Ты думаешь я не старался наладить с ним контакт за эти годы,- перебил его Оливер резким вопросом.
Выходной день Оливеру пришлось провести в компании со старым другом с университетских времён - Энтони Смитом. Ему ужасно не хотелось оставлять Энн одну, но пришлось по обстоятельствам. Они расстались утром, разойдясь по делам. Ей нужно было отправиться домой, что злило Оливера, ведь по его мнению её дом должен быть рядом с ним.
И как не неприятна была вынужденная разлука, всё же встреча с другом была желанной. Энтони встретил его весело, будто не было между друзьями никаких барьеров. Лёгкий на подъём Энтони с большим энтузиазмом проводил Оливера в гостиную своей скромной квартиры и предложил угощение. Алкоголь Энтони не любил, а Оливер ещё опьянённый близостью с Энн, пребывал в собственном тумане наслаждения, имевшим над ним власть по силе не меньшим, чем хмель.