— Правда? — Арс вдруг просиял, и глаза его стали удивительно яркими. Он с таким восхищением посмотрел на старушку, будто она ему только что самую большую тайну выдала… — Вот это совпадение! Мы как раз собрали целый пакет!
Марья Ивановна довольно закивала:
— Судьба, значит! Сама судьба вас сводит! — Марья Ивановна довольно закивала. — А теперь расскажите-ка мне, что в вашем городе творится? Правда, что там все на самокатах ездят? Машенька, а Семеныч там с Захаровной как? Живы?
И понеслось. За следующие два часа мы узнали, что у некой Клавдии корова отелилась двойней, что дочка фельдшерицы вышла замуж за «городского с машиной», а внук Степаныча выиграл районную олимпиаду по математике.
— А еще, — Марья Ивановна понизила голос до заговорщического шепота, — Нинка с почты говорит, что к нам в деревню агроном новый едет. Молодой, неженатый! — она многозначительно смотрит на меня. — Так что, Машенька, не зевай, а то уведут твоего красавчика!
— Он не мой, — автоматически возражаю я.
— Это пока, — подмигивает Марья Ивановна. Правда не знаю кому… — Рябинка то уже собранная. От примет наших деревенских вам не уйти. И не заметите, как все наладится!
Когда она наконец засобиралась домой, я даже выдохнула от облегчения.
— Ой, заболталась я с вами, — она встает из-за стола. — А мне еще козу кормить и три корзинки с яблоками перерабатывать. Вы заходите ко мне завтра на блинчики. Я с утра напеку!
— Обязательно зайдем, — обещает Арс, провожая ее до двери.
— Хороший ты парень, — вдруг говорит Марья Ивановна, остановившись на пороге. — Береги нашу Машеньку. Сердце у нее доброе, открытое…
— Обещаю, — серьезно отвечает тот.
Арс закрывает дверь за Марьей Ивановной и возвращается ко мне, театрально вытирая воображаемый пот со лба.
— Все, я морально истощена, — выдыхаю я, падая на диван. — Три часа непрерывных деревенских новостей! Свихнуться можно!
Арс хохотнул.
— А мне понравилось. Особенно история про козла Борьку, который сожрал парадный пиджак у главы сельсовета. Как он только в дом попал, не понимаю.
— О боже, — закрываю лицо руками, но сдержать смех просто невозможно.
— Зато смотри, сколько яблок она нам оставила, — Арс кивает на корзинку, которую Марья Ивановна категорически отказалась забирать обратно. — «Антоновка, милые, самая лучшая!»
— Еще бы она не оставила, мы же ей пол пакета рябины отсыпали, — смотрю на заметно опустевший пакет с ягодами.
— «Настойку делаю целебную, от всех хворей помогает!» — передразнивает Арс голосом Марьи Ивановны, и я снова смеюсь.
— Знаешь, а ведь в этой деревне как-то… по-особенному… Все друг друга знают, делятся и яблоками, и новостями.
— И приметами, — добавил Арс, подходя ближе. — Кстати, насчет рябины… Как думаешь, в этом что-то есть?
Я повернулась к нему, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. Его лицо кажется задумчивым, почти мечтательным.
— Ты веришь в эти суеверия? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо.
Он пожимает плечами.
— Кто знает... Может, в этих деревенских приметах что-то есть. Судьбоносная рябина... — он задумчиво смотрит на оставшиеся ягоды, а потом вдруг переводит тему. — Маш, а что с яблоками будем делать?
— Шарлотку? — наклоняю голову.
— Шарлотку, — соглашается он.
Не знаю, правдивая эта примета или нет… тут покажет только время… Но почему-то мне хочется верить, что рябина, собранная вместе, действительно может что-то изменить...
Вечером, когда яблочный пирог наполнил дом уютным ароматом, а за окном пошел дождь, я подумала, что иногда не так важно, во что верить. Важнее — с кем…
Глава 8. День третий… Дождливый день (понедельник)
День третий… Дождливый день (понедельник).
С самого вечера за окном моросит дождь. В комнате так серо, что и вставать не хочется… но надо.
На первом этаже уже горит свет, в печи разгораются дрова, а по всему помещению разносится аромат чего-то сладкого… знакомого…
— Привет, — улыбаюсь Арсу, который в фартуке с цветочками колдует у плиты.
— Привет, соня, — поворачивается ко мне. — Марья Ивановна уже прибегала, — усмехается. — Принесла свои фирменные блины и варенье. Сказала, чтобы сидели дома.
— Как интересно. А ты там что делаешь? — подхожу ближе, заглядываю через плечо.
На плите в старой кастрюльке пузырится густое какао, а рядом на тарелочке лежат уже готовые к употреблению блинчики.
— Надеюсь, ты любишь…
— Не представляешь, как сильно, — перебиваю с улыбкой.
Арс смотрит на меня с теплотой, и я чувствую, как щеки начинают гореть. Отвожу взгляд и сажусь за стол, наблюдая, как он разливает какао.