— Марья Ивановна сказала, дождь до вечера не закончится, — ставит передо мной горячую кружку с напитком, которую я тут же спешу обхватить двумя руками. — Осторожно. Горячо.
— Спасибо…
Наши пальцы на мгновение соприкасаются, и внезапный трепет охватывает меня с головы до ног. Вдыхаю аромат напитка, чтобы скрыть смущение.
— Какой аромат… божественно.
Арс садится напротив, двигая ко мне тарелку с блинами.
— Приятного аппетита, Маша.
— И тебе, Арс.
За окном дождь усиливается, барабаня по крыше, но здесь, в тепле, рядом с Арсом, мне кажется, что нет места уютнее.
— Знаешь, — смотрю на мужчину, — я люблю такие дни…
Беру в руки блинчик с тарелки. Они у Марьи Ивановны получились особенными — тонкие, почти прозрачные, с кружевными краями и легким золотистым оттенком. Каждый блин идеально круглый, словно нарисованный циркулем. Намазываю его домашним малиновым вареньем, которое тоже принесла заботливая соседка, и сворачиваю трубочкой.
Первый укус — и во рту растекается сладость с легкой кислинкой ягод. Закрываю глаза от удовольствия, наслаждаясь каждым мгновением этого простого, но такого волшебного завтрака.
— Ммм, идеально! — делаю глоток какао и замираю.
— Маша? Что с тобой? — в его голосе слышится беспокойство.
— Это… это просто невероятно вкусно, — говорю восторженным шепотом и делаю еще один глоток.
Напиток — густой, бархатистый, с насыщенным шоколадным вкусом, но есть в нем что-то еще, какие-то нотки, делающие его необыкновенным. Чувствую, как тепло разливается по телу с каждым глотком.
— Это корица? И… Мед? В какао? — спрашиваю, делая еще глоток и пытаясь разгадать секрет. Аромат щекочет ноздри, заставляя улыбаться.
Арс кивает, довольный моей догадкой. В его глазах пляшут искорки, когда он наблюдает за моей реакцией.
— И щепотка соли, — добавляет он. — Бабушкин рецепт. Она всегда говорила, что какао нужно готовить с любовью, иначе никакие специи не помогут.
Чувствую, как щеки розовеют, и это не только от горячего напитка. Его слова о любви, пусть даже в контексте рецепта, заставляют сердце биться чуть быстрее.
— Знаешь, — продолжает он тише, — когда я был маленьким и болел, бабушка всегда готовила мне какао. Говорила, что оно лечит не только тело, но и душу.
— И она была права, — делаю еще один глоток. — Я чувствую, как с каждым глотком становлюсь счастливее.
Арс устремляет свой взгляд в сторону окна, где капли дождя стекают по стеклу.
— Ее уже пять лет как нет с нами, — говорит он так тихо, что я едва слышу. — Но я все равно ощущаю ее присутствие.
Осторожно протягиваю руку через стол и накрываю его ладонь своей. Его кожа горячая, чуть шероховатая. Он вздрагивает от неожиданности, но руку не убирает.
— Я уверена, она рядом, всегда, — мягко сжимаю его пальцы. — Такие люди не уходят насовсем. Они остаются в рецептах, в привычках, в историях… в тебе.
Арс переводит взгляд на меня, и я вижу в его глазах благодарность. Он переворачивает ладонь и на мгновение сжимает мои пальцы в ответ.
— Спасибо, — произносит он просто, но в этом слове столько искренности, что у меня перехватывает дыхание.
Мы принимаемся за завтрак, каждый погружаясь в свои мысли. Я наблюдаю за Арсом — как он аккуратно отламывает кусочки блина, как задумчиво помешивает ложечкой какао. Треск поленьев в печи создает особую атмосферу, словно мы оказались в каком-то другом измерении, где существуем только мы двое и этот уютный дом.
— Что будем делать сегодня? — спрашиваю, когда последний блинчик исчезает с тарелки.
— У меня есть несколько идей, — Арс встает и начинает собирать посуду. Его движения плавные, уверенные. — Я с утра наносил дров в баню. Будет хорошо попариться в такую погоду.
— Так, а ну отдай, — забираю у него тарелки и направляюсь к раковине. — Ты готовил, я мою.
Закатываю рукава и погружаю руки в воду. Мыть посуду — занятие не слишком любимое, но точно медитативное, особенно под шум дождя.
Арс не уходит, становится рядом, берет полотенце.
— Я помогу, — говорит серьезным тоном.
— Хорошо, — киваю.
Я мою, он вытирает. Мы работаем слаженно, будто делали это вместе уже много раз. Ловлю себя на мысли, что со стороны мы, наверное, выглядим как самая настоящая семейная пара. Эта неожиданная мысль вызывает во мне поток мурашек.
— Что будем делать до бани? — интересуюсь, выключая воду.
— Кстати, о бане, — задумчиво произносит Арс. — Давно ее топили в последний раз?
— Ой, — задумываюсь. — Честно, даже не знаю… в этом году родители вроде сюда не приезжали. Наверное, прошлым летом.